Книга Любовь, рожденная в аду, страница 98 – Светлана Тимина

Джулия опустила голову, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Я уже едва не стала, — прошептала она.

Оливия на мгновение замерла. Потом подошла и с неожиданной мягкостью провела пальцами по её волосам.

— Ну, ты сама знаешь что это не так, — сказала она. — плакать и ломаться будут другие. Кейро не убивает без причины. Но и не щадит никого, кто встанет у него на пути. Даже… даже если это я. Только вот я умирать не собираюсь. И власть отдавать – тоже.

Она вздохнула, подняла подбородок Джулии пальцем.

— Пойдем. Нас ждет захватывающая морская прогулка. Твоя мать уже места себе не находит…

Джулия долго стояла посреди своей камеры, не двигаясь, будто пытаясь разглядеть невидимые границы того, что осталось позади.

Последний раз. Последний взгляд. Последняя слабость.

Её глаза медленно скользнули по стенам — белым, будто вычищенным до стерильности, давящим своей правильностью. Цепи, свисающие с кольца, вмурованного в стену, блестели металлическим холодом… и чем-то ещё — воспоминаниями.

Она вздрогнула, едва вспомнила эти звуки, эти ощущения, эту ночь, которая не должна была случиться.

Но случилась.

Постель — смятая, еще хранившая память их близости — притягивала взгляд слишком настойчиво. Щёки предательски вспыхнули.

Санторелли закрыла глаза — но картины ночи прорывались сами: его дыхание, его ладони, его голос, прорывающийся сквозь хрип. И то, как она, блядь, отзывалась. Как её тело сдавало позиции одно за другим, а Кей будто видел каждую её трещину.

Она ненавидела себя за этот дрожащий отклик.

Она заставила себя отвести взгляд.

Белые кеды — простые, почти смешные в этом каменном аду — стояли у стула. Их принесла Оливия, сестра Кея. Женщина с холодным умом, стальными нервами и опытом, который Джулия чувствовала кожей.

Джулия подняла обувь, вдохнула запах новой ткани — и на секунду почувствовала, как где-то глубоко защипало. Свобода пахла так.

Она обулась, выпрямилась… но вернулась к кровати. Замерла на мгновение, а затем резко сорвала с изголовья цепь с металлическим ошейником. Металл звякнул в ее руках — и этот звук будто разрезал внутри что-то слабое.

— Раз ты хотел сломать меня этим… — прошептала она. — Значит, теперь это будет моим оружием. Чтобы не забывать.

Она спрятала цепь под куртку и вышла.

…Ступени тянулись вверх, как бесконечный подъём сквозь темноту к собственному дыханию. С каждым шагом воздух становился свежее. И вот — полоска белого света.

Она щурилась, пока глаза привыкали.

Перед ней открылся коридор — огромный, вычурно роскошный. Серые стены, ковры, мягкий свет. Ничего общего с тем, что было этажом ниже. С ее камерой.

Жилище монстра. Даже роскошь отражала его жестокость.

Гостиная… Джулия остановилась.

Панорамные окна, ведущие в сад. И дальше — гладь моря, залитая золотом восхода.

Утро.

— Я… правда потеряла счет времени, — прошептала она. – думала, вечер…

На крыльце стояла Оливия. Светлые волосы, собранные небрежно, все то же платье, взгляд — умный, цепкий, внимательный. В руках — сигарета. Выдох дыма был неспешным, как у человека, который привык ждать нужный момент годами.

Джулия уже знала, кто она.

И знала главное: Оливия ей не враг. Но и не друг.

Скорее — сила, движущаяся по своим правилам.

— Пойдём, — сказала Оливия, отбросив сигарету в сторону.