Книга Любовь, рожденная в аду, страница 30 – Светлана Тимина

— Нет... — Она попыталась отстраниться. — Никто тебе не поверит. Ты не знаешь мою мать. Она узнает правду.

— Нет. Твоя мать будет горевать, а не расследовать лишенные смысла вопросы. Это твоя новая жизнь, жёнушка. Теперь ты — призрак. А живая… только для меня.

Он сел рядом на корточки. Близко. Слишком близко. Холод прошел по позвоночнику Джулии.

Она была смелой и дерзкой. Она была отчаянной. Но она даже смерти на асфальте так не боялась, как сидящего рядом мужчину.

— Правила просты. Первое — ты молчишь, когда я говорю. Второе — ты благодаришь, когда получаешь. Третье — ты моя. Без «если», без «но».

Она дернулась, ударила его плечом, ногой — в пустоту. Кей перехватил её запястье, прижал к полу. Его рука была как кандалы. Стальные. Острые. Причиняющие боль.

— Не ломайся зря, — прошипел он. — Ты уже сломана.

Его губы оказались рядом с её ухом. Джулия ощутила запах его парфюма… и исходящей от него опасности.

— И знаешь, мне это нравится. Впервые ты настоящая. Без позы. Без заносчивости. Такая… дрожащая. Такая моя.

Джулия закусила губу до крови. Он прав. Сейчас в ней не было ни гордости, ни силы. Только ужас. Только отчаяние. Только жгучее унижение, которое плавило всё, что она о себе знала.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, почти не слышно.

Кей улыбнулся.

— Привыкай. Я твой мир. Я твой ад. Я твой бог.

Джулия содрогнулась. Его слова проникали в ее сознания и ставили там пока еще не болезненные, но вполне ощутимые метки.

Она посмотрела в его красивые, но холодные глаза. Это не человек, мелькнула отчаянная мысль. Он чудовище в теле мужчины.

Кайро наклонился ближе, скользнув пальцами по ее щеке. Будто проверял, насколько она настоящая. Насколько ещё живая.

— Никто. — Его голос был безэмоционален. — Никогда тебя не найдёт. Ты — трофей.

Моя награда.

Мой вызов.

Моё удовольствие.

Он взял ее руку снова. Не нежно. Не грубо. Так, как будто она — вещь, и только он решает, куда её положить.

— У тебя больше нет фамилии, Джулия.

— Я не… — Девушка дернулась, но его хватка была стальной.

— Тише, пташка. — Он шепнул почти ласково. — Первое правило — ты молчишь, когда я говорю.

Второе — ты не прикасаешься ко мне без моего разрешения. Третье… — Его пальцы скользнули к ее подбородку, поднимая лицо. — Ты учишься любить боль. Быстро.

Мир перед глазами поплыл. Пока что чувство нереальности происходящего держало ее на плаву.

Джулия хаотично вспоминала все, что ей уже довелось пережить за свою недолгую жизнь. Половину из этих приключений сложно было пожелать даже врагу.

Некоторые из событий ее далекого детства память стерла как нежелательные воспоминания. Она могла только догадываться, почему не испытывала тоски по покойному отцу и никогда не стремилась узнать о нем больше.

Cейчас какие-то обрывочные воспоминания – крик, боль, хаос, слезы – пронеслись перед ее глазами столь стремительно, что девушка закрыла глаза и тряхнула головой, прогоняя их.

Она не имела права на слабость. Не сейчас. Не в ближайшее время. С травмами детства разберется ее психолог, если понадобиться, но когда она выберется отсюда.

Взять себя в руки не получалось. Джулия понятия не имела, что такое паническая атака. Но дышать стало трудно, а внутри нарастала паника.

Некстати вспомнилось, как глупо она попалась в руки похитителям. Включила в себе режим спасателя, хотя стоило сделать всего лишь звонок – кто-то из личной охраны позаботился бы о попавшем в беду человеке. Так нет! Ей же важно было сделать это самой. Этакая героиня на блестящем мотоцикле, еще с острой необходимостью сообщить той подставной суке, кто именно пришёл ей на помощь!