Книга После развода с драконом. Будешь моей в 45, страница 41 – Анна Солейн

Вот же… Как можно быть такой дурехой?!

Драконы думают только о себе и готовы на все ради денег. Даже те, кто без второй ипостаси.

Когда-то я думала, что это не так, что Гидеон другой, но потом жизнь преподала мне урок.

— Да. Я просто… — Она замолчала, а потом выпалила: — Маркус сказал, что так будет лучше! Мне не придется беспокоиться ни о каких бумагах, ничего подписывать. Какой же я была идиоткой! Маркус сказал, что займется всем сам! А мое дело — дом. Семья. Я думала, он меня любит. Что он хочет мне только лучшего.

— А потом ты забеременела.

Лина отрывисто кивнула.

— Маркус говорил, что нам еще рано заводить детей. Я… забеременнела тайком. Перестала… перестала пить зелья. Я думала, он обрадуется. Думала, что у нас все может быть как раньше, когда мы только поженились. Мне казалось, что я наскучила ему, перепробовала все, что могла: красивые платья, кружевные наряды и… Вообще все! Я хотела сделать ему сюрприз.

— И застала с любовницей?

Она замолчала.

— Я знала, — глухо сказала Лина. — Я знала про… про любовницу. Про всех… про всех его любовниц. Но… но ведь это ничего не значит. Он же мужчина, дракон. Ему нужно разнообразие. Правда?

Лина обернулась ко мне, ища поддержки. Я дернула головой.

— А потом тебя упекли в психушку? Беременную?

Это невозможно. Драконы всегда очень трепетно относятся к своим детям — даже к нежеланным. Это закон. Слишком ценна драконья кровь.

Лина отвернулась.

— Сначала Маркус обрадовался. Носил меня на руках и все было как раньше. А потом мы сделали тест. Ребенок, которого я ношу... Это мальчик. И он не дракон, он... он вообще не одарен магией. Ни капли драконьей крови ему не досталось. Такое случается. Маркус сказал, что хочет отправить меня в спокойное место. А оказалось… — Она замолчала, а потом выпалила: — Мерзавец! Да чтоб я еще хоть раз поверила мужчине! Ненавижу их! Всех ненавижу!

* * *

Спускаясь вниз по лестнице, я продолжала обдумывать слова Лины.

Во-первых, у меня кровь в жилах холодела, когда я думала, что могла бы пройти мимо. Одному богу известно, что бы случилось с этой девчонкой и ее ребенком.

Во-вторых, это нельзя так оставлять.

В-третьих…

Я поежилась.

Уже вытащив Лину из ванны и уложив в кровать, я продолжила расспросы.

“А где тебя держали? — напрямую спросила я. — Ты можешь сказать, где находится это место? Хотя бы примерно? Что видно из окна или…”

Лицо Лины, до этого расслабленное, снова окаменело.

“В лечебнице святой Агнес. Это в Чернильном тупике”.

Лечебница святой Агнес, значит. То же самое место, куда собирался упечь меня Гидеон.

Я сосредоточенно нахмурилась, не замечая, что сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

Значит, мы с Линой — звенья одной цепи.

И… Я не буду думать ни о чем другом. И плакать, как Лина, я тоже не собираюсь.

Как-то глупо скорбеть по тому, кто меня ненавидит, верно?

“Ты можешь сказать, кто там был? В той лечебнице? Там был еще кто-то? Такой же, как ты?”

Она покачала головой и закрыла лицо руками.

“Я… ничего не помню. Большую часть времени все было как в тумане из-за таблеток. Меня выпускали из палаты только ночью. Я видела санитаров, но они… Они не называли имен. А еще там был… Там был Череп”.

От этой клички, произнесенной тихим надтреснутым голосом, стало холодно, по позвоночнику прокатился страх.