Книга Воскресили не того, страница 75 – Ксения Чепкасова

Никогда прежде у него не было такого бурного секса. Он рвал руками ее платье, целовал и кусал длинную шею и сочные сиськи. А затем сдвинул в сторону тонкую полоску трусиков и резко вошел в нее. Он трахал с таким остервенением, что кровать прыгала при каждом толчке. Миори уже стонала на весь дом, обнимая его стройными ногами в чулках. Ее грудь подпрыгивала при каждом движении, еще больше распаляя желание.

Артем вышел также резко. Сразу же перевернул ее на живот и, шлепнув по соблазнительной попке, снова взял ее. Миори хваталась руками за решетку в основании кровати, сминала простынь и заливала всю кровать своим соком. Вот это она течет. Даже хлюпанье раздается на всю комнату. Так легко входить. Так влажно, так тепло.

Артем уперся одной рукой в стену, а второй сжал ее волосы. Набрал дикую скорость. На его лбу заблестели капли пота. Почувствовав приближение кульминации, он поймал момент и вовремя вытащил, излившись на стройную спинку горничной. Миори покорно застыла, изогнувшись так, что ее бедра с сексуальной попкой поднимались выше спины. Вязкая сперма блестела на ее коже.

Артем с протяжным выдохом лег на кровать. Что же он наделал…

Капля крови капнула на небольшое круглое зеркало, стоявшее на тумбочке. В отражении показалось хмурое лицо Глена. Молодой граф сидел перед ним с голым, мускулистым торсом. И старательно зашивал сам себе плечо.

Когда он умудрился рассечь его? Во время потасовки в доме Кеншина? Или во время схватки с ним самим? Или вообще в другой момент… Всегда замечал новые раны только спустя какое-то время, когда они уже начинали невыносимо болеть.

Дверь спальни осторожно приоткрылась, и внутрь заглянул слуга.

— Господин граф, может все-таки вызвать лекаря?

Глен молча взял со стола хрустальный стакан и запустил в наглеца. Слуга едва успел захлопнуть дверь. Стакан с оглушительным звоном разбился об нее. Больше слуги не решались беспокоить хозяина. И только шептались на кухне о том, что граф Глен становится все больше похож на Кеншина.

Раз стакан разбит, пришлось хлебнуть прямо из горла. Нарушив все дворянские нормы приличия. Гребанные этикеты! Глен всегда ненавидел все эти пышные церемонии. Тут они с Кеншином похожи. Оба ненавидели свет и всю эту псевдоэлиту. Вся заслуга которой лишь в том, что однажды высрались на свет из особенно знатной самки.

Нет, они оба совсем из другого теста. Привыкли воевать, терпеть лишения, достигать всего потом и кровью. Вот только в юности они сильно отличались по характеру. Буйный и озлобленный Кеншин, который никогда не умел держать себя в руках. И его лучший друг: спокойный, флегматичный и расчетливый Глен. Лишь молодой граф мог в нужный момент усмирить яростного наследника. А мог и наоборот — натравить, когда это было нужно. Поэтому адъютанта боялись не меньше, чем генерала. А сам Кеншин даже не догадывался о том, как ловко и незаметно Глен управляет его решениями.

Но теперь оставаться холодным больше не получается. Глен слишком долго ждал и оставался в тени. И его бесило, что шикарного родословного дерева, отличных навыков и богатства все равно было недостаточно, чтобы встать вровень с безродным и беспутным Кеншином. Все способности которого заключались только в могучих кулаках. Глен уже достаточно озлобился бесконечными сражениями и жестокостями, чтобы и дальше носить невозмутимую маску.