Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 14 – Дия Семина

Мы молча вошли в кабинет отца, эйфория от впечатления о магазине начала развеиваться.

Иван Петрович прочёл послание и помрачнел…

— Что, не томи…

— Марью сослали в монастырь. Прямо о причине не указано, но я понимаю почему.

— Почему?

— Из-за тебя. Она громко вякнула: имя твоего настоящего отца, все слышали, а у нас слуги-то на библии не клялись в верности. Поди, прошлая экономка и донесла. Да и тебя, говоришь, папаша случайно встретил в доме Орловых. Вот Марье-то и выкатили претензию. Она была обязана объявить и мне, и родному отцу о тебе. Будь он хоть бы барон, то и никто бы не обратил на нас внимание. Но он КНЯЗЬ, вот уже и посыпались яблочки, к Яблочному Спасу…

— И-и, чем это мне грозит?

— Чем, чем, проблемами. В извещении говориться, что Марья лишилась всего, и нас с ней уже развели. Она теперь послушницей на пять лет определена в монастырь. Не знаю точно этих аристократических замашек с законами, но что-то вертится в голове, про похищение наследника. Она родила, не сообщила, и, видать украла что-то в доме, помню, она сама пожаловалась, что на неё напраслину возвели, потому уволили. Меня на допрос вызывают, знал ли я о том, что дитя не моё и вообще чья ты дочь, это главный вопрос. А с тобой всё ещё сложнее, всё на личное усмотрение папаши.

— Да какой он мне папаша. Писюн свой неразборчивый не в ту … вставил, а нам отвечать? — я вскипела, мне сейчас вот ещё этого не хватало. Только из одной проблемы вылезли, и сразу в следующую нас судьба окунула, да с головой.

— Так-то оно так, но он себя жертвой возомнил. У него вроде бы сын-то есть наследник, но Бог его знает, просто из мести, эти люди жестоки. И не терпят, когда кто-то их вот так пытается нагнуть, облапошить и обхитрить. Я ждал чего-то подобного. И ничего хорошего не светит, раз Марью вот так без суда и следствия…

— Так, сейчас важно взять магазин, с этим князем позже разборки устроим, ты просто помни, что узнал правду обо мне в день, когда она меня ударила и, хлопнув дверью, ушла. Об этом уж весь город знает, многие мой синяк видели. А я вообще после инсульта ничего не помню. Я его видела, не такой он монстр, а Марью наказали, ну так ты же её лучше всех знаешь, она святого доведёт до припадка, истерики и бешенства. Поделом ей.

— Права! Давай бумагу составлять, отправим вас с Виолеттой делать заявку, она девица хорошенькая и картинки эти милые, думаю, что вы справитесь.

— У нас нет иного варианта. Но там же не надо делать презентацию, и устраивать музыкальное представление.

— Нет, только в общих чертах, сама понимаешь, хозяйке должно быть комфортно с нами и нашими покупателями, вот и всё.

— Золотые слова. Так и будем выдавать информацию.

И мы с отцом принялись за работу, время от времени совещаясь в точности формулировок и цене вопроса, я всё же предложила написать предоплату за девять месяцев. И отец согласился, не такие большие деньги, а другого такого магазина нам уже не найти…

Отец нас благословил, наградил Виолетту приятными комплиментами и за правильный образ, и за восхитительные наброски, проникся идеей и рекламных постеров и намекнул, что если Виолетта будет справляться, то у него для неё ещё масса заказчиков найдётся.

— Нет, она пока только наша! Зачем нам плодить конкурирующую рекламу.