Книга Сто шагов к вечности. Книга 1, страница 135 – Наталья Горячева

Эмиль гладил меня по волосам, и трогал кожу на моей руке, лёжа с закрытыми глазами. А я смотрела, как переливается в темноте его лицо, руки, грудь. Он был прекрасней всех мужчин на свете! Этот таинственный, перламутровый цвет его кожи, завораживал меня, и я не могла оторвать от Эмиля своего взгляда. Душа его была чиста, а мысли светлыми. Без лжи, лукавства и обмана, он действительно был идеальным лелем, таким, о котором я всегда мечтала — принцем на белом коне, в данном случае, он был — лелем на серебристом «Бентли», что тоже довольно неплохо. Эмиль был само олицетворение любви и верности.

Я обняла его и прошептала на ухо:

— Если ты через полгода не вернёшься ко мне, я сама тебя найду, и не дам тебе умереть.

— Спасибо, милая моя девочка, за твою любовь, — ответил он, и мне показалось, что голос его дрогнул.

Мы лежали в темноте и смотрели друг на друга, не произнося больше ни слова. Он стал напевать мне мелодию — «Гармония музыки и природы», Фрэнка Дюваля. Его голос был настолько красивым, как музыка, которая вливалась и растворялась во всём моём теле, успокаивая и усыпляя меня.

— Детка, пора вставать, — его дыхание щекотало мне ухо.

Спросонья я не поняла, зачем Эмиль меня будет. Но вспомнив, что я сегодня уезжаю, я резко встала с кровати. Я уснула этой ночью! О Боже, я уснула в последнюю с нашей Эмилем ночь! Непростительная ошибка с моей стороны!

— Сколько время? — спросила я.

— Семь утра. Не торопись, ты успеешь собраться, и мы ещё заедем к твоей бабушке, — спокойно сказал Эмиль.

— Я не об этом. Эмиль, я уснула! Уснула в последний наш день! Мне так жаль, — уткнулась я ему в плечо.

— Зато ты выспалась. Наташа, есть такая пословица, «Перед смертью не надышишься». Так что ничего страшного нет в том, что ты уснула. Ты собирайся, детка, а я пойду, приготовлю завтрак, — он чмокнул меня в нос и направился к двери.

Сидя за столом, я ковырялась в тарелке, есть совсем не хотелось. Эмиль поглядывал на меня, но ничего не говорил. Я отодвинула от себя еду.

— Хоть бутерброд съешь, пожалуйста, не голодной же тебе ехать, — сказал Эмиль.

Я кое-как запихала в себя бутерброд и выпила чашку кофе.

— Спасибо, я наелась.

Эмиль собрал тарелки со стола и поставил их в мойку.

— Наташа, иди пока вещи собери, я буду ждать тебя в гостиной.

Собрав вещи, я написала на листе бумаги свой адрес и телефон, потом сняла с пальца золотое колечко, которое родители подарили мне на шестнадцатилетие, и всё это положила в конверт, оставив его на тумбочке.

— Я ещё сюда вернусь! Обязательно вернусь! — сказала я вслух, и вышла из комнаты, неся в руках сумку.

— Я тебе оставила конверт на тумбочке, в твоей комнате, приедешь домой, открой его, — сказала я, когда мы ехали по дороге в деревню.

— И что мне, девочка моя оставила там? — улыбнулся Эмиль.

— Свой адрес и телефон, и ещё кое-что, сам увидишь, — ответила я.

— Ты меня заинтриговала, — вздохнул он.

Подъехав к дому, Эмиль сказал:

— Наташа, у тебя есть час, чтобы собрать вещи и попрощаться с бабушкой.

Я кивнула головой. Бабуля уже стояла на крыльце, когда мы вошли в калитку.

— Здравствуйте, мои дорогие! А я вам завтрак приготовила, как всегда, Наташины любимые блинчики. Позавтракаете со мной?

Мы с Эмилем переглянулись и поняли, обижать бабушку отказом, было бы нехорошо, придётся есть блины.