Книга Зверь, страница 42 – Ника Горская

Всё моё нутро покрывается колючими мурашками.

— Позвольте предоставить вам доказательства. — говорит Бережнов и берёт в руки темную пластиковую папку, лежащую на столе, у которого он стоит.

Один из судей кивает, и Лёня спешит подойти. Передаёт ему в руки папку, и вернувшись на место, продолжает.

— Своим поступком обвиняемый в очередной раз показал мерзкое отношение к самой природе двуликих. Но как вы понимаете это не всё. Айдару Шакурову посчастливилось встретить свою истинную пару.

Тело одновременно ошпаривает огнём и сковывает льдом, а в кожу впиваются сотни острых игл.

Врезаюсь взглядом в затылок друга детства, пытаясь переварить жуткую для меня правду. На Айдара намеренно не смотрю, не уверена, что выдержу.

— И вы думаете он её признал? Как сделал бы любой оборотень на его месте. — демонстративная пауза, вызывает приступ тошноты. — Нет! Он сделал хуже.

Когда Леон замолкает, а затем медленно поворачивается спиной к судьям, моё сердце перестаёт биться.

Столкновение наших взглядов не предвещает ничего хорошего.

— Шакуров женился на ней по людским законам, но по закону оборотней она ему по-прежнему никто.

У меня внутри происходит невероятной глубины разлом.

Открываю рот и жадно тяну в себя воздух, но всё равно, кажется, что задохнусь от удушья.

Создаётся впечатление что окружающий мир замер пораженный жестокой правдой.

Я не оборотень, но даже я знаю, что для них значит истинность…

А он… зная, что я его пара… отказался…

Медленно поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядами с Айдаром. Его глаза транслируют высшую степень сожаления. Я не понимаю, что это значит. Да и в принципе уже не важно.

В груди образуется дыра, чёрная бездна, которая грозит поглотить меня, если я не прерву этот бесконечный поток острой боли.

— Он не управляет своим зверем, чем ставил под угрозу свою пару. — доносится как сквозь вату голос Бережнова. — И Шакуров это полностью осознавал. Сдерживающий амулет на его шее — прямое тому подтверждение.

Тело немеет, в какой-то момент начинает казаться что я не заметила, как мне вкололи убойную дозу транквилизаторов, иначе почему я до сих пор жива?

— Ты что несёшь?! — всегда сдержанный Айдар резко вскакивает с места опрокидывая стул, на котором всё это время сидел.

Судьи тут же реагируют возмущением.

— Сядьте на место, господин Шакуров, или слушание продолжится без вашего присутствия.

Айдар дышит часто, хлёстко. Давит окружающих своей энергетикой.

Создаётся впечатление что в эту минуту у него происходит серьёзная внутренняя борьба.

Благоразумие берёт верх, и Шакуров нехотя садится.

— Позвольте мне продолжить? — соблюдая протокол, как ни в чём небывало, интересуется Леон.

Шум в ушах становится невыносимым. Мне хочется уйти. И я бы сделала это если можно было выйти, не привлекая к себе внимания.

— Продолжайте.

— Думаю суд примет во внимание что вина Айдара Шакурова отягощается тем, что он полностью отдавал отчёт своим действиям, когда принимал решение не брать в пары свою жену Валерию Шакурову.

Это даже звучит странно.

В сердце будто острый клинок вонзается. Прижимаю руку к груди пытаясь уменьшить боль, но это не имеет никакого смысла.

— Подсудимый, — обращается к Айдару один из судей, — вам есть что сказать в своё оправдание.

Видимо нет, потому что он молчит.