Книга Зверь, страница 108 – Ника Горская

Лера

— Бабушка тебя очень любит, родной мой, — после этих слов мама с умилением принимается тискать щёку сидящего за обеденным столом Матвея.

Стоя у окна, наблюдаю за тем, как малыш недовольно кривится, пытаясь отстраниться от навязанной ласки.

— Хочешь ещё конфетку? — мама идёт на крайние меры, стараясь расположить к себе внука.

Невольно улыбаюсь. В проявлении чувств малыш, пожалуй, полная копия своего отца.

От мыслей об Айдаре внутри болезненно ёкает.

Продолжительным вдохом пытаюсь снизить давление в груди.

В кухне родительского дома витает сладкий аромат свежей выпечки.

Пахнет ванилью. Да, точно.

Говорят, что этот запах действует успокаивающе. Но видимо не на всех.

Вместо умиротворения, я чувствую лишь растущую тревогу, сжимающую мою грудь холодными щупальцами. И беспокойство, которое не унять никакими приятными ароматами.

Айдара нет уже три недели.

И не это самое страшное, а то, что последние десять дней он вообще не выходит на связь.

Я не знаю где он и что с ним.

Отчаявшись, попыталась хоть что-то выяснить у супруги Альфы, но сделала себе только хуже. Полина Астахова ничего не знает о местонахождении наших мужчин. Не думаю, что она меня обманывает.

Не понаслышке зная о «тёмных» сторонах жизни двуликих, и подозрительных методах ведения бизнеса Демида Астахова, предполагать можно всё что угодно.

Айдар настаивал на том, чтобы я была на связи. Не думаю, что это было продиктовано не свойственной ему сентиментальностью. Я уже поняла, что это была необходимость.

Тогда почему он не найдёт способ связаться со мной?

Всё настолько плохо?..

Он же… он ведь… жив?..

Очередной всплеск адреналина провоцирует головокружение.

— Лера? — будто издалека доносится до меня мамин голос. — Ты меня слышишь?

Кажется, из-за постоянного стресса я становлюсь рассеянной.

— Что? — спрашиваю, глядя на Матвея.

— Да что с тобой происходит? Из-за этого… из-за Шакурова что ли мечешься? — выдаёт зло и поджимает губы. — Нагуляется вдоволь и вернётся, сама знаешь.

Её удар достигает цели.

И не потому, что думаю так же, а потому что моя мать снова открыто демонстрирует свою ненависть.

Она даже не пытается сдержаться, чтобы не сделать мне больно.

Может дело не только в её презрении к Шакурову, но и во мне лично?

— Мам, а если я рожу от Айдара, ты так же будешь любить моего ребёнка как Матвея? — интересуюсь с показным спокойствием.

Обида острыми иглами пронзает горло.

Сводит так что дышать больно.

Надо признать, этот вопрос шокирует нас обеих.

— Ты… ты?.. — она даже вслух своё предположение произнести боится.

Вот тебе, Лера, и ответ.

Прими на душу и живи с этим!..

С губ срывается нервный смех.

Глупо было ждать от неё чего-то иного.

— Нет, я не беременна, — после тяжёлой паузы, говорю я.

Глаза матери вспыхивают облегчением, а мне хочется плакать.

Закусив нижнюю губу, взрослая Лера вполне неплохо держится, а где-то глубоко внутри маленькая недолюбленная девочка срывается в истерику. Всхлипывая, трёт кулачками глаза.

— Я запишу тебя на приём к Маргарите Львовне, — отвернувшись от меня, она вытирает салфеткой испачканный в шоколаде рот Матвея, — Она подберёт тебе правильную контрацепцию.

Как-то так сложилось, что в нашей семье не принято говорить на такие темы.

И тем сильнее меня удивляют мамины слова. Она настолько не хочет появления на свет моих детей что, наверное, готова положить меня на хирургический стол. Чтобы раз и навсегда избавиться от возможной проблемы.