Книга Чужие звезды, страница 65 – Наталья Нежданова

Наверное, все в детстве увлекались той древней романтической эпохой, когда правили князья, строились замки и крепости, а между кланами шли постоянные войны, но совсем не такие, как сейчас. В те времена честь была дороже не только денег, но даже победы. И если находились те, кто нарушал данное слово и творил подлость и бесчестье, то от них с презрением отворачивались не только союзники, но часто и родственники.

Я беру лист бумаги и рисую крепость. Ее уже взяли приступом, в стенах зияют проломы, и лишь цитадель с горсткой оставшихся защитников еще держится. Я рисую в каком-то странном полудетском стиле, маленькие многочисленные фигурки людей получаются слегка упрощенными, даже с немного нарушенными пропорциями. Зато композиция удаётся так, как никогда раньше. Я заканчиваю последнюю фигурку и смотрю на рисунок. И понимаю вдруг, чего я боюсь на самом деле.

Посягательство на тело человека может быть поистине ужасным, но на это есть регенератор. А вот когда происходит насилие над душой, подчинение ее враждебной воле, и ты, сам не желая того, предаешь всё, чем жил раньше — страшнее этого ничего нет.

Передо мной встаёт вопрос — как Бог будет судить такого человека? Вменит ли ему во грех содеянное по приказу поработившей его злой воли? Или же он навеки осуждается уже в тот миг, когда позволил врагу войти в свое сознание? Но в человеческих ли силах никогда и ни при каких обстоятельствах не допустить такого?

Порой ко мне приходят даже мысли о самоубийстве. Я выросла в мире, где отношение к таким вещам весьма сурово — самоубийцы лишаются погребальной службы и вообще молитв церкви, что непредставимо ужасно для всякого христианина.

Впрочем, есть три ситуации, когда самоубийцы не лишаются помощи церкви — при психическом расстройстве, перспективе попасть в плен или угрозе сексуального насилия. Но ведь всё это ко мне в данный момент не относится? И как определить, где та черта, до которой еще нельзя, а после которой уже можно?

Уже не в первый раз я осознаю, что бывают вопросы, на которые никто и никогда не даст прямого и однозначного ответа. И даже Бог этого не сделает. Потому что здесь кроется тайна. Тайна личного выбора человека. Тайна его возрастания в духе. Тайна, которую не дерзнет нарушить даже Сотворивший этот мир.

Вот только осознание всего этого не приносит мне облегчения. Я просто терплю, буквально стиснув зубы. И живу по принципу: день прошел — и хорошо, ночь прошла — еще лучше.

Я всё чаще начинаю задумываться о той безумной авантюре со звездолётом, что предложил мне Кейн. Я старательно гоню прочь эти мысли, но они лезут снова и снова.

Кейн приезжает к нам и долго разговаривает с Рэном. Потом поднимается ко мне.

— Кажется, мне нет места в этом мире, — с горечью произносит он. — Скажи, если бы я оказался вдруг у вас, на Новом Айрине, что было бы тогда?

Я задумываюсь. Я слышала истории о пленных со Старого Айрина, которые отказались возвращаться и остались жить у нас.

— Тебе придётся пройти телепатический контроль в службе безопасности!

Он кривится.

— У нас не так, как здесь! — объясняю я. — У нас уважают чужое личное пространство! Просто удостоверятся, что у тебя нет опасных наложений и асоциальных наклонностей. А дальше ты будешь жить, как и все. Тебе сделают аккаунт в инфосфере и выдадут инт. Потом ты выберешь себе место жительства и построишь дом. Получишь аккаунт пилота, чтобы передвигаться по всей планете. Дальше будешь делать, что хочешь: либо учиться пойдёшь, либо работать. Чтобы получить доступ к ресурсам, надо отработать хотя бы 12 часов в неделю.