Книга Ошибка реинкарнации, страница 94 – Дмитрий Вектор

— Твоя ци нужна здесь, — он осторожно отцепил мои пальцы от своего рукава. — Без тебя карантин рухнет. Целители снова начнут использовать магию, и клан вымрет за два дня. Ты — единственный человек, который знает, как удержать этот кризис под контролем.

— Цзыжань — у меня на глаза навернулись слезы отчаяния. Я понимала, что он прав логически, но эмоционально я не могла его отпустить. Пик Смерти был билетом в один конец для большинства воинов.

Он шагнул ко мне и обнял меня. Крепко, отчаянно, зарываясь лицом в мои волосы, пропахшие уксусом и лекарствами.

— Я вернусь. Обещаю тебе, — прошептал он. — Я выжил в Северных Пустошах, выжил в Проклятом Лесу. Я не умру на каком-то клочке скалы, когда здесь меня ждешь ты.

Он отстранился, вызвал свой ледяной меч и встал на него.

— Держи периметр, мой кризис-менеджер.

Меч взмыл в ночное небо, оставляя за собой морозный след, и исчез среди звезд.

Я осталась одна на Пике Белого Лотоса, в самом центре смертельной эпидемии.

— Система, — тихо, со злостью сказала я в пустоту. — Если он не вернется я найду твой сервер и залью его бетоном.

Я вытерла глаза, натянула защитную маску и решительным шагом направилась обратно в Красную Зону. Мне предстояло удержать этих людей на краю пропасти до его возвращения. И я была намерена сделать это любой ценой.

Три дня.

Семьдесят два часа с того момента, как Шэнь Цзыжань растворился в ночном небе, отправившись на Пик Смерти за Истинной Сакурой. Семьдесят два часа без сна, нормальной еды и права на панику.

Клан Белого Лотоса, некогда величественный и безупречный, сейчас напоминал сцену из фильма про зомби-апокалипсис, только с красивыми декорациями.

Я сидела в импровизированном штабе — бывшей комнате для чайных церемоний, которую я переоборудовала под пункт управления. На столе передо мной громоздились стопки отчетов о поступивших больных, карты перемещений учеников и графики сжигания зараженных деревянных мечей (которые мы конфисковали под угрозой физического насилия).

Мои глаза воспалились, а от запаха уксуса, которым пропиталось все на Пике Целителей, меня уже тошнило.

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Старейшина Дисциплины (заместитель лежащего в коме Мо). Лицо старика было багровым от ярости, а борода тряслась.

— Линь Юэ! Что это значит?! — он потряс в воздухе куском пергамента. — Ты запретила собираться в Главном Храме для коллективной медитации! Ты приказала послушникам есть в своих комнатах, а не в Общей Трапезной! Ты рушишь тысячелетние традиции клана!

Я медленно подняла голову от бумаг, потерла виски и посмотрела на него взглядом человека, который готов совершить убийство.

— Старейшина, — мой голос был тихим, хриплым, но в нем звенела сталь. — Если тысячелетние традиции сейчас заключаются в том, чтобы сидеть толпой в одном помещении и обмениваться воздушно-капельной заразой, то да, я их рушу.

— Твои «локдауны» — это безумие! Светлая ци очищается только в единении душ! — продолжал возмущаться он. — Несколько мастеров настаивают на проведении Ритуала Облачного Пения. Это поднимет дух больных!

Я с силой ударила кулаком по столу. Фарфоровая пиала подпрыгнула и разбилась, но мне было плевать.