Книга Порченая для ледяного дракона, страница 9 – Анна Батлук

Семья Ханс воспользовалась этим и по Исамиру разлетелись слухи о том, что я сама согласилась пойти с мужчиной, провела с ним ночь, а потом вернулась к родителям. И да, Дира это тоже не красило, но если мужчине могут простить даже мужскую несостоятельность, то женщине своеволие не прощается.

Теперь я испорчена. А вместе со мной и вся семья. И вот этого Северин мне никогда не простит.

Дверь трактира открываться по-хорошему не хотела, а потому Расмус ее выломал. Хозяин трактира недовольно вздохнул – из-за слишком сильного постояльца ему придется вставить уже пятую дверь за этот месяц, но и слова не сказал – неудобства хорошо оплачивались.

Расмус спустился с крыльца и, повинуясь его воле, снег поднялся, обвивая ноги, тело, руки – все для того, чтобы, коснувшись голой кожи, испариться, забирая с собой опьянение. Ульрих, следовавший за другом, оперся о перила, и покачал головой:

— Ты впустую переводишь алкоголь.

Мокрый Расмус лишь фыркнул. В определенный момент пьянки переставало быть «хорошо». И мало того, что забвение, как к обычным людям, не приходило, так еще и тошнить начинало. Не дожидаясь этого мерзкого состояния, он наловчился сбрасывать большую часть опьянения, оставляя лишь легкость и эйфорию, и опять возвращался в трактир.

Он уже поднимался по лестнице, как Ульрих примиряюще произнес:

— Проблема сама себя не решит, Рас.

И так это было похоже на зубодробительно поучительные речи отца, что желание снова напиться стало еще сильнее.

— Ульрих, иди в…в… придумай сам куда.

— А то ты покажешься слишком грубым? – хмыкнул Ульрих. За месяц, пока он искал друга, Рас не придумал ничего нового.

Расмус показал неприличный жест и скрылся в таверне, а развеселившийся Ульрих последовал за ним:

— Ничего себе! Видел бы это твой папочка – правитель Валаарии, он бы поседел от ужаса.

Те из посетителей, кто не знал о происхождении Расмуса, вздрогнули и засобирались уходить.

— Никто и не заметит, - пробурчал мужчина. Волосы дражайшего папули, как и волосы Расмуса, были цвета снега, так что седину невозможно было обнаружить и при огромном желании. – Или прекращай читать мне нотации и присоединяйся, или уходи.

Он только сел за столик, а трактирщик уже подносил кружки со жгучей самогонкой. Да-да, именно кружки – алкоголь тарой меньшего размера Расмуса не брал.

Ульрих сел рядом, но нотации читать не перестал.

— Возвращаться же все равно придется.

Расмус раздраженно стукнул кулаком по столу и трактирщик расстроенно подумал о том, что это будет уже десятый стол за месяц.

— Я знаю! Не напоминай.

— По-моему, ты преувеличиваешь проблему. Женитьба – это не конец света.

— Ты меня бесишь.

— Найди девушку, которая согласится тебе подыграть, а потом сбежит.

— Отец читает мысли.

— Точно! Но ты же его сын, неужели никак нельзя обойти этот момент? Ты же всю жизнь ему врешь. Придумай и сейчас.

— Стоять! – Расмус вдруг вскинул голову, расширенными глазами глядя на Ульриха. – Есть, есть идея.

— Жду, - Ульрих уселся поудобнее. Он знал это возбужденное состояние друга, когда он судорожно обдумывает какую-то дельную мысль. Как правило, такие приводили только к проблемам и Расмусу приходилось так же активно затем обдумывать способ их решения.

Уже через десять минут Расмус сбрасывал остатки опьянения с помощью снега. План нравился ему и плевать, что Ульрих хмурился, отыскивая в нем все новые и новые несовершенства.