Книга Порченая для ледяного дракона, страница 31 – Анна Батлук

— Уже не такая смелая? - в полумраке казалось, что Расмус скалится. – Как ты там говорила: руки вдоль тела, ноги раздвинуть? Выполняй.

Не знаю, как моя мать в таких обстоятельствах вела себя смиренно, терпела и не желала откусить мужу голову. Удивительно, что лорд Свеншард дожил до преклонного возраста, ведь у них, судя по количеству детей, было, как минимум, две близости. Уж ко второму разу можно было подготовиться и спрятать под подушкой нож.

В общем, в ответ на команду я попыталась ударить Расмуса кулаком в лицо, но он мигом перехватил руку и прижал ее к подушке. Для верности то же самое сделал и со второй. Коленом мужчина втиснулся между моих ног и меня пронзил животный страх, который был сродни ужасу. И я забилась в руках Расмуса так сильно, что чуть ли не подкинула его на себе.

— Прекрати!

Он не боролся со мной, лишь удерживал, но я сражалась не на жизнь, а на смерть – по-видимому, сама с собой, и быстро выдохлась. Слезы потекли по щекам от осознания собственного бессилия и я упала на подушки, дыша, как загнанная лошадь. Да такой я на самом деле и была: глупая загнанная неудачница, решившая, что смогу обмануть судьбу.

Расмус с минуту смотрел на меня, ожидая чего-то: может быть, боялся, что я ядом плюну, но, к сожалению, ни яда, ни сил не было. Мужская рука скользнула к груди, больно сжала ее и я судорожно всхлипнула. Но не от боли, нет – от безысходности.

— Не могу! – Расмус вдруг откинулся на спину. Я лежала рядом и рассматривала потолок, который, зараза, смазывался из-за моих слез. Ну вот, отлично. Мало того, что я не смогла «терпеть», так мне еще и бессильный муж попался. Два идиота, не приспособленных к жизни.

Вот так мы и лежали: на одной кровати, но разделенные стеной моих слез и его ненависти. Не так я представляла себе замужнюю жизнь. Ох, не так…

Утро всегда доброе. Об этом я старательнонапоминала себе, открыв глаза.

Удивительно вообще, что мне удалось уснуть. Разумеется, это произошло не раньше, чем Расмус ушел, а ушел он практически сразу после нашего супружеского позора.

Произошедшее наверняка отразилось на моем лице, и отразилось негативно, потому что Юки, явившаяся помочь собраться к завтраку, смотрела с сочувствием.

— Я могу не выходить из комнаты? – безжизненно спросила я, уже предполагая ответ. Юки растерялась.

— Вы можете делать все, что угодно, госпожа.

Я оживилась, а тут еще Юки добавила:

— Но дак Ришерцтах улетел.

Настроение приподнялось, а к моменту завтрака и вовсе исправилось. В конце концов, ничего плохого не случилось, я не позволила себя унизить и не сдалась, а то что муж бессилен в постели решается травками и артефактами. Когда решу зачать ребенка, обращусь к кому-нибудь за помощью.

На завтрак я надела платье, в котором прибыла на гору – Юки его вычистила и выгладила, а едва успела выпить кофе, как явилась швея с помощницами и мы принялись обсуждать необходимый для меня гардероб. Выяснилось, что фасоны платьев в Долине и в горах очень отличаются. В горах намного больше внимания уделяют удобству: например, здесь женщины позволяют себе носить штаны, что в долине кажется неуместной избыточностью. Хотя такие вольности наверняка обусловлены окружающей обстановкой. Даже не представляю, как можно передвигаться по снегу в юбке, так что постараюсь как можно реже выходить на улицу.