Книга Пока жизнь не разлучит нас, Дракон, страница 17 – Елена Элари

— Сигурт, она бредит, – обеспокоенно металась по павильону Зои, стуча своей тростью, что, судя по сведённым к переносице бровям и дёргающимся в такт веке, раздражало и её саму. – А ведь не должна! Не должна же?

— Обрядовое зелье я приготовил должным образом, – услышала я позади приятный мужской голос. – Но на всех оно действует по-разному, вы ведь знаете, матушка.

— Ох, не принимай на свой счёт, – постаралась она взять себя в руки и обернулась к нам (когда как я почему-то всё не решалась посмотреть, кто же стоит за моим плечом), – будь ты хоть трижды верховным жрецом, мой мальчик, сегодня меня тревожит абсолютно всё. И все, – выдохнула уже тише, так, что расслышать могли наверняка лишь мы с её сыном.

Пока все прочие, включая прислугу и явно просто кого-то приглашённого из города, собирались у одной из стен павильона, рассматривая меня во все глаза, бесстыдно обо мне перешёптываясь.

И я, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, сжав и разжав пальцы, несмотря на тугие путы на запястьях, которые из-за этого до боли врезались мне в кожу, попыталась успокоиться. И решилась, наконец, оглядеться, ведь, похоже, сейчас я могла рассмотреть всех обитателей дома и каждого члена семьи Рагуила.

Только вот его самого всё никак не было видно, из-за чего на душе скреблись кошки, а сердце ныло от странной, тянущей жилы тоски.

— Моё имя, – руки его брата-жреца уверенно, но мягко развернули меня, чтобы я могла встретиться с ним взглядом, – Сигурт, – произнёс он кротко. – И ты должна исполнить всё, что я тебе скажу, чтобы свадебный ритуал подействовал на расстоянии от дракона. Иначе произойти может нечто неожиданное, что угодно.

Я слабо кивнула, с удивлением отмечая, что кожа на моих руках блестела от мелких, будто звёздная пыльца, блёсток, а ноги обуты в жемчужные туфельки-лодочки. Волосы тёмными локонами лежали на плечах, грея меня вместо накидки, а щёки, отчего-то, были чуть стянуты высохшими дорожками слёз.

Интересно даже, как долго я пробыла в полубреду…

И ещё интереснее, что же такого может случиться, сделай я что-то не так на этой церемонии?

Странно, но хоть и решила стараться изо всех сил, я почему-то предчувствовала, что ответ на этот вопрос узнаю точно и совсем скоро. Как и то, что удивит он не меня одну…

Сигурт оказался на удивление не похожим на остальных братьев. Будто слишком живой, обычный, при этом красивый до рези в глазах. Широкий в плечах, белокурый и голубоглазый. Только очень уж серьёзный, можно даже сказать, суровый, что заставляло всех вслушиваться в каждое его слово и замирать при его приближении, забывая дышать.

Он долго, тихим голосом объяснял мне, куда идти, как вести себя у алтаря, на кого можно поднимать глаза, а на кого запрещено смотреть. Что говорить, делать.

Я честно старалась запомнить. Но когда меня провели по павильону, заставив поклониться на каждом из четырёх сторон света, а затем подвели к белой мраморной арке, украшенной лилиями (и где только взяли их таким холодом?), в голове у меня осталась лишь звенящая тишина.

В традициях здесь помимо свадебных колец, родственниками, обычно старшими, дарились венцы, символизирующие глаза божеств, под которыми и давались клятвы.

И мой венец из белого золота, усыпанный сияющими рубинами, будто каплями крови, придержал над моей головой Самуил, будто не традиции ради, а чтобы незаметно для остальных податься ближе ко мне и шёпотом пояснить, понимая, что мне любопытно: