Книга Гранитное сердце, страница 71 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

Резко развернулась и понеслась прочь из комнаты, вдоль по длинному коридору, врезаясь на поворотах то в служанку, то в мальчишку-поваренка.

Я не обращала внимания на то, что за мной несется, ругаясь на чем свет стоит неповоротливая Бруна.

Я просто молила Бога, чтобы успеть попрощаться…

А когда выскочила в непривычных туфельках и неудобном, путающемся в ногах платье, на крыльцо, он уже сел верхом и направил лошадь в сторону ворот, ведущих прочь с обширного двора замка Шортс.

— Брендон! — закричала я, не видя ни удивлённых лиц кучи мужчин и женщин, а также орков и детей, снующих по двору, ни своей так называемой матушки, застывшей изваянием на крыльце. Ни даже кого-то из свиты моих женихов, сладко сопящих в предоставленных им в этом замке покоях.

Главное, что занимало все мои мысли — хоть бы только ОН услышал меня, хоть бы остановился!

Он обернулся уже у распахнутых ворот.

Резко притормозил лошадь и спрыгнул на землю.

Мои тонкие тряпичные туфельки мгновенно промокли насквозь, облепленные прошедшим ночью снегом. Ноги скользили в них, но я даже не думала, что могу упасть! Наоборот, бежала ещё быстрее!

Так и влетела в его распахнутые объятья — едва дышащая от быстрого бега и уже в слезах.

— Луиза, — шептал он, обнимая меня. — Глупенькая моя, Луиза. О нас и так слухи ходят! Что же ты делаешь? Ты же испортишь себе жизнь…

Но руки его гладили меня по запорошенным снегом волосам так, словно говорил он совсем другое: “Люблю тебя, люблю тебя, люблю”.

А я и слышала только это “люблю”!

Сердцем слышала.

И мне хотелось, так хотелось просить его, да что там просить! Умолять хотелось, чтобы забрал с собой. Я не желала ни княжества, ни замка, ни власти, ни денег, я даже вернуться домой не желала.

Я с радостью жила бы в какой-либо заброшенной деревушке с десятком жителей, пекла хлеб на костре и стирала в реке одежду.

Только бы он был со мной.

Но ведь у Брендона могли быть совсем другие планы. И другие обязательства.

Неловко поцеловав его в щеку, я прошептала:

— Береги себя…

И, развернувшись, побежала обратно. Не видя из-за застилавших глаза слез ничего вокруг.

А потом, когда рыдала в комнате, заперевшись от вездесущей Бруны, я знала, была уверена, что он думает обо мне… но это вовсе не мешало ощущать щемящее, горькое, бесконечное одиночество.

— А не разрешите ли вы, дражайшая Луиза, сопроводить вас в каменоломни? — как Джек Лардас появился в конюшне я не слышала. А Бруна, видимо, то ли не заметила его появления, занятая подготовкой своей лошади, то ли решила не вмешиваться и пропустить.

— Мне не нужен сопровождающий. У меня он уже есть, — пробурчала я.

— В таком тяжелом пути никогда не помешает защита настоящего воина.

— У меня уже есть настоящий воин, — апатично промямлила я, имея в виду Бруну.

— Луиза, — он поднырнул под морду моей кобылы и оказался совсем рядом. — Я сюда приехал вовсе не для того, чтобы пировать и бездельничать в то время, как моя будущая невеста будет скакать по полям и лугам.

— Вы очень самоуверенны. Я еще не выбрала жениха, — я покосилась на его несомненно привлекательное, даже красивое лицо с хитроватым прищуром.

— А как же вы собираетесь выбирать, если не появляетесь ни на обедах, ни на ужинах, да и по вечерам во время балов далеко не каждый из женихов успевает разглядеть ваш нежный образ перед исчезновением из залы, — он флиртовал со знанием дела, строя глазки и пытаясь как бы нечаянно коснуться моей руки, в которой было зажата некое подобие щетки из дерева, которой я пыталась рассчесать гриву лошади.