Онлайн книга «Гранитное сердце»
|
На крепостных стенах стояли воины. Среди них были и ликаи, и обычные мужчины, и орки. Но все они, как один, направляли свои луки в сторону толпы, что могло означать только одно — в случае каких-либо беспорядков, начнется стрельба на поражение. Тем временем несчастных выстроили в ряд и палач начал привязывать каждому на шею веревку. Смотреть на то, как это делается, у меня не было никаких сил — сердце рвалось от жалости! Господи, ну, дети-то, дети, разве виноваты? Ну, их-то за что? Когда палач накидывал веревку на шею самому маленькому — золотоволосому мальчику, одетому в откровенное рванье и, несмотря на по-осеннему холодную погоду, босому, из моих глаз полились слезы! Я подумала, что нужно не смотреть на это, отвести взгляд и закрыть уши! Глаза сами нашли Брендона возле сараев. Отломав от тачки длинную ручку, он решительно направился в сторону помоста. По его виду, по яростно сверкавшему взору, по тому, как напряглись тренированные в боях плечи и руки, я сразу же поняла, что он будет пытаться спасти несчастных! Просто вот пойдет один против всех! Я была уверена, что эта попытка просто обречена на провал! Невозможна! Невероятна! Быстрый взгляд на ликаев, уверил меня в собственной правоте. Они синхронно повернулись в сторону Брендона и словно даже вперед подались — так напряженно вглядывались в него. Здравый смысл подсказывал мне, что нужно просто стоять на своем месте и никуда не лезть. Разум шептал, что я ничем ни красавчику, ни несчастной семье помочь не в состоянии! Но... Меня словно в спину толкнул кто-то, и я, не обращая внимания на пытающегося схватить за руку Лукаса, ловко лавируя в толпе, понеслась к помосту. И взобралась туда, кажется, за секунду до того, как палач повернул специальный рычаг, который открывал отверстия в полу, лишая приговоренных к смерти опоры под ногами. — Стойте! Немедленно остановитесь! Видит Бог, даже произнося эти слова, я не знала, что именно скажу дальше! Потому что мне просто нечего было сказать! Умолять ликаев помиловать обреченных на смерть людей? Логика подсказывала, что в этом случае нужно что-то обещать им, сдавать какие-то позиции, вносить какую-то плату. Но что могла пообещать или дать я? Я даже ситуацию, сложившуюся в этом княжестве, толком-то не понимала! Угрожать им? Сказать, что смерти невинных будут отомщены? Это было бы верным шагом к гибели этих людей. Да и, вероятно, это привело бы меня саму в темницу снова, если не на их место... Я подняла глаза к небу. Сколько сотен раз в своих командировках в разные уголки России, я видела небо? Сколько раз замирала, любуясь белым кружевом облаков и синью небосклона, огоньками бесчисленных звезд и узорами созвездий, полетами разнообразных птиц и танцем снежинок? Не сосчитать... А небо здесь было точно такое же, как и у меня дома. И облака, и небосклон, и кружащийся высоко-высоко орел... И я заговорила. Просто произносила то, что шептало мне сердце: — Дорого ли стоит жизнь человеческая? Какова цена каждому прожитому нами дню? Можно ли обозначить стоимость слезинки ребенка? Или все-таки есть вещи бесценные, важные настолько, что любому существу в мире понятны и важны? — указательным пальцем я ткнула в сторону ликаев, которые обескураженно переглядывались, но ничего не делали, чтобы меня утихомирить и не дать договорить. — У вашего народа есть дети? Думаю, есть. Думаю, и вам понятна цена жизни ребенка. Мой народ уже завоеван! Уже поставлен на колени. Мой народ уже понес страшные потери. Так, может, вам стоит теперь, когда мы порабощены, убрать на время кнут? Иначе ведь ярость может вспыхнуть неожиданно и спалить не только нас дотла, но и вас заодно! |