Книга Гранитное сердце, страница 23 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

— Отчего спасла? — усмехнулся он, прищурившись. — Может, я сам этого хотел?

— Ах, так! — если до этого я испытывала стыд, то теперь это был просто ужас ужасный, стыдоба стодобушная! Он, может, радовался, что удалось уединиться с красивой, пусть и мерзкой женщиной, а я всё испортила! Ну, вообще-то, я не специально! И спасать его не собиралась! Ага... Но он-то теперь будет думать по-другому! — Ну, так догони её! И поцелуй!

Его передернуло, и теперь пришла очередь усмехаться мне.

— Нет уж, увольте. У нее губы белые и мокрые, как у рыбы.

И нет, мне он никаких комплиментов не делал, и вовсе не собирался упоминать, насколько хороши мои губы, по сравнению с ликайкиными. Но я почему-то эту фразу восприняла, как музыку для своих ушей!

Усилием воли я заставила себя размышлять над ситуацией и выбросить из головы странные, слишком уж эмоциональные мысли по отношению к красавчику.

— Ты такая глупая, — выдал он, когда я пошла к проходу и заглянула внутрь. — Выдала такой секрет врагу! А ведь можно было бы подслушивать их и подглядывать за ними!

— Это ты глупый! — мне хотелось хоть как-то уязвить его, а из подслушанного интимного разговора между ним и ликайкой следовало, что эти два народа чудесным образом очень мало знали о традициях и отношениях друг друга. — Ты в курсе, вообще, что ликаи после ночи любви сжирают своих партнеров?

По ледяному долгому молчанию за моей спиной я решила, что фразу эту Брендон пропустил мимо ушей. Но когда обернулась к нему, решив высказать предложение насчет того, что делать дальше, то неожиданно услышала:

— У меня было такое ощущение, что те двое, что с нею были в комнате Эдварда, присутствовали в этой комнате...

— Они, вообще-то в соседней сидят с закрытыми глазами, — заглянув в проход, я повернула голову сначала в одну, потом в другую сторону, но ликайки там уже не было.

Схватив выпавшую из плошки на пол потухшую свечу, я решительно всунула ее обратно в плошку, чуть подогрев второй необгорелый конец над свечой, стоявшей на небольшом столике у двери, ведущей в проход. Обернулась к красавчику:

— Ты со мной? — спросила его и шагнула в проход в другую сторону от той, куда пошла ликайка.

— Тебе-то ничего не будет... — услышала я в ответ.

Разочарованно вздохнув, я медленно боком пошла по проходу.

— А меня точно сожрут... — раздалось практически над ухом.

Я повторно чуть не выронила свечу. Смахнув очередного паука, упавшего на голову, повернулась к Брендону.

Над его головой клубились в причудливых сплетениях паутинных кружев многочисленные пауки, подсвеченные моей свечой. А глаза его бликовали огненными отблесками. Лицо, очерченное резкими тенями, казалось более взрослым и серьезным. А в целом... В целом он был самым совершенным человеком, когда-либо виденным мною в жизни! Самым красивым мужчиной... Он казался мне каким-то нереальным, неземным, невероятным. И я с трудом верила, что с таким вот божественно красивым созданием мужского пола я имею смелость шутить! Но я шутила!

— Не сожрут. Я скажу им, что ты — моя добыча, — усмехнулась я.

Пару метров мы прошли в молчании. А потом он сказал:

— У меня такое чувство, что ты не понимаешь всей серьезности произошедшего. Ты, случайно, не тронулась умом, м?

Да, судя по всему, это было бы самым простым объяснением!