Книга Искушение Снежной Королевы, страница 31 – Татьяна Михаль

Он выпрямился, и его лицо снова стало маской ледяного бесстрастия.

— Исправляй то, что натворила. Начни с дворца. У тебя есть два часа. Пока я не принял более радикальные меры.

Он развернулся и вышел, призвав к себе порыв ветра, сносящим всё на своём пути.

Я осталась стоять посреди зала, с горящими щеками и бешено стучащим сердцем.

Умник осторожно приоткрыл один глаз.

— И? Что это было? Флирт? Или выговор с элементами психологического террора?

— Не знаю, — прошептала я, касаясь пальцами своих губ. Они всё ещё пылали от его близости. — Но он заметил. Заметил, что я не только королева… Я просто женщина… которая устала от одиночества и жаждет любви.

— О да, — фыркнул Умник. — Он заметил, что ты женщина, которая устроила катастрофу. Поздравляю. Теперь у тебя есть два часа, чтобы превратить это ледяное болото обратно во дворец. Иначе, я подозреваю, его «радикальные меры» будут включать в себя нашу с тобой глубокую заморозку до конца всех веков. Весёлые перспективы. Очень романтично, Снежана…

ПОВЕЛИТЕЛЬ СТУЖИ И ВЕКОВОГО ЛЕДЯНОГО ПОРЯДКА, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО МОРОЗ

Я буквально вылетел из её дворца. Сбежал.

Воздух снаружи всё ещё был неприлично тёплым и влажным, но я его не чувствовал.

Вся моя вселенская мощь, вся хладнокровная логика куда-то испарились, оставив после себя лёгкую, но отчётливую панику.

Что это было?

Я всегда знал Снежану как идеальную, безупречную королеву по производству зимы.

Её голубые глаза были холоднее самых глубоких ледников, а осанка могла бы послужить эталоном для полярной оси.

Я всегда ценил её. Слишком сильно. Настолько, что за века так и не нашёл предлога для личного визита.

А теперь…

Теперь в моей памяти вспыхивало её лицо. Не та бесстрастная, ледяная маска, а другое.

Растрёпанное.

С мокрыми прядями бело-серебряных волос, прилипшими к щекам.

И эти глаза… О, вселенная, её глаза!

Они сменили цвет.

Они стали зелёными.

Не просто зелёными, а цвета первой травы, самого нежного изумруда, того оттенка, от которого щемит где-то глубоко внутри.

В них плескалась буря. Слёзы, отчаяние, дерзость и что-то ещё… что-то, от чего моё собственное, веками замороженное сердце сделало «БУМ!» и забилось с неприличной силой.

И она говорила.

Не докладывала, не оправдывалась.

Она задавала дурацкие, неуместные, совершенно ошеломляющие вопросы.

«Находите ли вы меня красивой?»

Кто так разговаривает с повелителем стужи, явившимся с ревизией?

Только абсолютно отчаявшаяся или абсолютно очаровательная женщина.

И она смотрела на меня.

Не с трепетом подчинённой, а с восторгом.

С тем самым немым восхищением, которое любой, даже самый глупый мужчина, не спутает ни с чем.

Она смотрела на меня как на мужчину.

А я…

А я как последний идиот прошипел что-то о «профессиональной непригодности» и дал ей два часа на ликвидацию последствий таяния во дворце.

Не «давай обсудим ситуацию за ужином», не «кажется, тебе нужна помощь и я помогу, Снежана…», а ультиматум.

Я вёл себя как её начальник.

Что так и есть.

Но в этой ситуации я должен был быть кем-то другим.

«Не мог придумать чего-то лучше?» — мысленно выругал я себя. — «Она растеряна, её королевство в хаосе, а ты выдал ей план работ! Блестяще, Мороз. Просто гениально!»

Я представил её, мокрую, взъерошенную, с зелёными глазами, полными вызова, и почувствовал, как отчаянно хочу вернуться и помочь ей…