Книга Искушение Снежной Королевы, страница 2 – Татьяна Михаль

Я плачу?

Последний раз это случилось, когда… А вот никогда этого не было.

После слёз меня бросило в жар.

В жар!

Я, Снежная Королева Снежана, у которой даже постель выточена из вечного льда ощутила жар!

В ушах зазвучал какой-то навязчивый мотивчик, и я с ужасом осознала, что хочу напевать его вслух.

А ещё мне вдруг до боли захотелось… обнять Инессу.

Обнять!

Какой ужас!

— Что… что со мной происходит? — прошептала я, и голос мой дрогнул.

Я отшатнулась к стене, которая была из гладкого льда, и взглянула на своё отражение.

Мои прекрасные ледяные голубые глаза, в которых веками отражались звёзды и метели, сменили цвет.

Теперь они стали зелёными.

Тёплыми, как летний лес, глупыми и паникующими, как у оленёнка, впервые увидевшего волка.

На моих белых мраморных щеках заиграл настоящий румянец.

Я выглядела как расцветающий весенний луговой цветочек.

Это было ужасно.

Инесса издала звук, средний между визгом и стоном, потеряла сознание и рухнула на пол с изяществом мешка со снегом.

В дверь просунулась мохнатая голова моего верного снежного барса, Умника.

— Опять эксперименты? — меланхолично поинтересовался он, окидывая взглядом блестящие осколки, бесчувственную фею и меня, королеву вечной зимы, с лицом перепуганной невесты и глазами цвета весенней травы.

Он тяжело вздохнул.

— Ну вот, доигралась фея. Опять придётся всё разгребать. И чем это тебя, Величество, угораздило?

— Я… я не знаю, — выдавила я, чувствуя, как внутри моего сердца распускается… нежный, щемящий бутон, наполняя меня дурацким, паническим и совершенно неприличным желанием… любить.

И чтобы меня любили в ответ.

— Беда, — констатировал Умник и принялся вылизывать лапу. — Теперь и у меня из-за нервов шерсть клочьями лезть начнёт. Прямо катастрофа какая-то произошла.

Он был прав.

Это была самая ужасная катастрофа за всю историю моего правления.

Хуже сбежавшей метели в июле.

Хуже, чем глобальное потепление.

У меня в груди поселилась весна.

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Быть Снежной Королевой — это не только про шикарные платья, украшения и возможность замораживать назойливых придворных на пару столетий для их же блага.

Это, в первую очередь, ответственность.

Чёткий график вьюг, метели, снегопада, контроль над температурным режимом и поддержание безупречного эстетического вида ледников.

Я столетиями оттачивала этот идеальный механизм.

А теперь он летел в тартарары с душераздирающим визгом.

Я металась по спальне, заламывая руки с такой драмой, будто играла в плохой театральной постановке под названием «Истерика Снежной Королевы».

— Что это со мной? Что это вообще такое? — стонала я, прижимая ладони к щекам, которые предательски горели. — Это же нарушение всех ледяных протоколов!

С утра я проснулась не от звона ледяных колокольчиков, оповещающих о рассвете, а от какого-то дурацкого щебета за окном.

Выглянув в идеально гранёное ледяное окно, я увидела стайку пушистых снегирей, которые щебетали так красиво, что я чуть не расплакалась.

Сердце моё, проклятое, отозвалось на эту вакханалию каким-то сладким, ноющим чувством.

«Ах, какие милые создания!» — пронеслось у меня в голове, и я сама себя чуть не прокляла от этой сентиментальной чепухи.

Я попыталась успокоиться, глядя на своё отражение в ледяной стене.