Книга Книжная лавка с ароматом кофе, страница 50 – Каири Аоцуки

— Ты никогда не носил зеркало. А теперь принес, потому что что-то заставило тебя во мне сомневаться и ты захотел узнать мой истинный облик?

— Н-нет…

— Зачем? Зачем тебе это понадобилось? Если бы ты не узнал, то все бы шло как раньше!

— Прости… Прости! – Я оттолкнул вплотную стоящего ко мне Амона. И только потом понял, что убегаю.

Я вылетел из «Гнезда», вскочил на эскалатор и устремился к выходу. Рванув автоматическую дверь, я споткнулся и буквально вывалился наружу. Идущие по проспекту Ясукуни бизнесмены недоуменно на меня покосились. Я обернулся, но Амона позади не увидел. Еще некоторое время присматривался, но погони не было. Когда сердце перестало бешено колотиться, я наконец поднялся. На свежем воздухе голова стала думать яснее. Наверное, все это мне приснилось. Я устал от поисков работы, вот воображение и разыгралось, уверял я себя по дороге домой.

Было довольно пасмурно. В какой-то момент перед глазами все потускнело, я отчаянно заморгал, и по щеке скатилась теплая капля. Я что, плачу?

Почему? Из-за кого?

Той же ночью мне приснился сон.

Я снова был в той библиотеке. И, как и прежде, надо мной плотной стеной нависали сотни книг. Новость была только в том, что потолок стал гораздо ниже и я мог хорошо разглядеть крылья изображенных на нем ангелов.

Я снова отразился в идеально начищенном паркете, только на этот раз был не мышью, а человеком. За спиной уже никто не размахивал крыльями, а передо мной сидела та же огромная сова.

— Ой…

Сова пристально на меня посмотрела и открыла пасть – красная, как адский огонь, та словно истекала кровью. Однако вырвалась оттуда вовсе не кровь.

— Проща-ай… – эхом прокатилось по библиотеке. Не дожидаясь моего ответа, сова широко взмахнула крыльями.

— Постой! – Мой голос заглушил поднявшийся от крыльев вихрь. Я хотел еще крикнуть, и еще, но не смог.

А сова взлетала все выше и выше. Под самый купол. Дальше было только звездное небо. Она постепенно уменьшалась, словно ее поглощала темнота.

— Постой! Не уходи! – Я протянул руку, но крылья отдалялись. Сколько бы я ни тянулся, сколько бы ни подпрыгивал, достать ее я уже не мог. Но не мог и смириться с этим и что есть сил крикнул:

— Не уходи, Амон!

Ночное небо мгновенно пропало, и вместо него перед глазами возник знакомый деревянный потолок. Снова сон… Я лежал на футоне. Закутанный в одеяло, я сильно вспотел. В комнате было темно, значит, все еще ночь.

Я… Глядя на потолок, я вытянул руку. Так ничего и не поймав, она без сил упала обратно. В груди разверзлась зияющая пустота. Я… тоскую? По Амону? Вытянутая ладонь непроизвольно сжалась в кулак.

Никто не ответит мне на мои вопросы. Остается только гадать, лежа в темноте.

Перед мысленным взором все еще стояла картина улетающей совы. Не слишком ли самонадеянно думать, что в ее многозначительном взгляде сквозила печаль из-за расставания?

На следующее утро я приехал в Дзимботё и снова направился в книжный. По дороге уверял себя, что иду исключительно за справочной литературой по поиску работы.

Вместо того чтобы подойти к главному входу через проспект Ясукуни, я решил, что быстрее будет зайти с заднего входа через переулки, – по проспекту труднее передвигаться из-за толпящихся у букинистических лавок зевак. К тому же так короче. Я уже несколько дней ходил закоулками.