Онлайн книга «Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки»
|
«Зачем тебе, милая? Ты же дома сидишь». Вот во всех мирах одно и тоже. Галина Степановна аккуратно сложила жалкий узелок. В дверь постучали. Хотя постучали слабо сказано, потому что через секунду уже вломились. — Ах ты неблагодарная тварь! — Мать Малика, Дайнара вбежала в комнату. За её спиной маячили тётки, кузины, ещё какие-то женщины. — Малик мне всё рассказал! Ты посмела с ним так разговаривать? Ты, нищая бесприданница, которой оказали честь, пригрели в доме?! Галина Степановна медленно выпрямилась. Она стояла с узелком в руках и смотрела на эту разъярённую толпу. И вдруг улыбнулась. Вспомнила как в девяносто первом стояла в очереди за крупой. Как выбивала премию для отдела у начальника-самодура. А потом хоронила мужа, растила детей одна, как улаживала конфликты с соседями, с учителями, с врачами, с чиновниками. Её, Галину Степановну, пытаются запугать тощая тётка в парчовом платье и её свита? — Милочка, вы бы отошли с дороги. Я ухожу. Сама. Чего вам ещё? Дайнара опешила, но всего лишь на секунду. — Ты не уйдёшь, пока не вернёшь всё, что мы тебе дали! Серьги! Платья! Ты нас обворовывала два года! — Какие серьги? — искренне удивилась Галина. — Те, что ваш сын подарил и через месяц забрал, сказав, что это артефакты рода и мне их носить не положено, пусть лежат у матушки? Дайнара побагровела. — Дерзость! Ты смеешь… — Вон из комнаты, — тихо сказала Галина. И женщины расступились. Сама не зная почему. Просто голос был такой… не терпящий возражений. Тон, которым говорят, когда устали. И не собираются больше терпеть. Но отступать просто так Дайнара не умела. Она выскочила следом во двор, а за нею и свита. — Вышвырните её, — процедила она. — Как есть, в чём стоит. Нищая и останется нищей. Никто тебя не примет, поняла? Никто! Будешь под заборами ночевать! И тогда началось. Галина Степановна не успела сгруппироваться. Её схватили, поволокли. Кто-то вырвал узелок, тряпки рассыпались по земле, книга глухо стукнулась об пол. Кто-то рванул ворот платья, пуговицы покатились по паркету. — Чтобы знала своё место! — шипели над ухом. — Чтобы неповадно было! Удар. Ещё удар. Галина Степановна прикрыла голову руками, чисто инстинктивно, так учили в той, прошлой жизни, где выживали, а не жили. «Галлия, прости», — подумала она. — «Я не уберегла тебя. Я не успела. Прости». — Что здесь происходит? Голос прозвучал как раскат грома. Женщины замерли. Руки, тянувшие волосы Галлии, разжались. Кто-то всхлипнул, кто-то отступил на шаг. Галина Степановна подняла голову. Перед ней стоял мужчина. Высокий. Плечистый. Глаза были светлые, серые, и в них полыхала такая ярость, что даже у Галины Степановны, у которой, казалось бы, иммунитет на всех мужиков всех миров, вдруг поджались пальчики на ногах. — Я спрашиваю, — повторил он, — что здесь происходит, матушка? Дайнара побледнела. Сильнее, чем минуту назад. — Рейнар… сынок… ты вернулся… мы не ждали… — Я вижу, что не ждали, — оборвал он. — Я вижу, что в моём доме, пока меня нет, женщины превратились в стаю шакалов. Он шагнул вперёд, и они отступили. Все. Рейнар. Память Галлии подсказала: старший брат Малика. Военачальник. Тот, кого боятся и кого почти не видно в родовом гнезде, отсутствовал вечно на границе или в боях. Чужой среди этих сытых, гладких, жестоких в своей мелкой злобе людей. |