Книга Эхо Синтры, страница 17 – Дмитрий Вектор

Внезапно в комнате погас свет.

Лара вскрикнула от неожиданности. Она осталась в полной, абсолютной темноте, нарушаемой лишь вспышками молний, которые на долю секунды вырывали из мрака искажённые силуэты мебели. Её сердце бешено колотилось. Она нащупала телефон, включила фонарик. Тонкий луч выхватил из темноты угол комнаты. Всё было на месте. Но ощущение чужого присутствия было почти невыносимым.

И тогда она услышала это.

Из галереи, которая находилась в том же крыле, донёсся звук. Это был не шёпот и не плач. Это был крик. Протяжный, полный нечеловеческой муки женский крик, который, казалось, исходил от самих стен. Он пронзил шум бури, заставив кровь застыть в жилах. Лара зажала уши, но крик звучал не снаружи. Он звучал прямо у неё в голове.

Она в ужасе вскочила, её луч фонарика метался по комнате. Дверь её спальни, которую она заперла на ключ, с оглушительным треском распахнулась настежь, ударившись о стену. Лара закричала, отступая к окну.

В дверном проёме никого не было. Но из тёмного коридора на неё хлынула волна ледяного отчаяния, та самая эмоция, которую она почувствовала у фрески, но усиленная в сотни раз. Её парализовало от ужаса. Она не могла пошевелиться, не могла дышать.

В следующую вспышку молнии она увидела его. Тьягу стоял посреди коридора. Он был бледен как полотно, его волосы растрепались. Он тяжело дышал, прижимая руку к груди, словно ему было больно. Он смотрел не на Лару. Он смотрел куда-то за её спину, в угол комнаты, и в его глазах был суеверный ужас.

— Уходи! — прохрипел он, но слова были обращены не к ней. — Оставь её!

Лара медленно обернулась. Луч её фонарика выхватил из темноты старинное зеркало в тяжёлой раме, висевшее на стене. И на долю секунды, пока не погасла молния, она увидела в нём отражение. Это было не её отражение. Из глубины зеркала на неё смотрела женщина в тёмном старинном платье с лицом, искажённым от горя. Её глаза были полны слёз.

Лара снова закричала, на этот раз от чистого, животного ужаса. Она споткнулась и упала на пол, выронив телефон. Комната погрузилась во тьму.

Она услышала быстрые, но всё ещё бесшумные шаги. Через мгновение Тьягу был рядом с ней. Он опустился на колени, и его руки коснулись её плеч. Они были холодными, но это был холод живого человека, а не могильный холод стены.

— Тише… тише, всё хорошо. Я здесь, — его голос дрожал, но в нём была сила.

Он помог ей подняться и довёл до кресла у остывшего камина. Он не отпускал её, словно боясь, что тень из зеркала может её утащить.

— Что… что это было? — прошептала Лара, её зубы выбивали дробь.

— Это дом, — тихо ответил Тьягу. Он подошёл к камину и, чиркнув спичкой, зажёг заранее уложенные дрова. Огонь занялся, бросая на стены тёплые, живые отсветы. — Он не любит грозу. Сильные эмоции извне… они пробуждают его собственную боль. Он кричит.

Он сел на пол у её ног, не решаясь сесть в кресло рядом. Он смотрел на огонь, и его лицо в свете пламени выглядело измученным и бесконечно усталым.

— Вы не сошли с ума, — сказал он, словно прочитав её самый главный страх. — То, что вы видели… это не призрак. Это эхо. Эмоциональное эхо, застрявшее здесь на века. Она не причинит вреда. Но она может свести с ума своим горем.

Впервые он говорил с ней не как хозяин поместья, а как товарищ по несчастью. Как человек, который живёт в этом кошмаре каждый день.