Книга Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона, страница 37 – Юлия Ханевская

Что это за игра?

Где та хищная сосредоточенность, что накаляла воздух вокруг него?

Где ледяная злость, подозрение, вопросы, от которых хотелось бежать?

Словно вчерашней встречи вообще не было.

— Вы хотели меня видеть? — спрашиваю тихо, боясь потревожить эту странную тишину.

— Разумеется, — отвечает он так же ровно, переворачивая страницу. — Подождите минуту.

Минута тянется вечностью.

На его лице — никакого намека на эмоции. Ни единого взгляда в мою сторону или признака того, что его как-то тронул наш вчерашний разговор.

О том, что я пришла из будущего.

О том, что умерла в своем времени.

Словно ему безразлично все это.

Словно я — никто.

И почему-то это задевает особенно сильно. Головой я понимаю, что его поведение в этой новой реальности таким и должно быть, но вот сердцем…

Сердце помнит того, другого Даррена, которому должно быть не все равно.

Метка под кожей откликается болезненным толчком, будто реагирует на контраст между тем, что было, и тем, что происходит сейчас.

Я смыкаю пальцы в замок на коленях и чувствую, как внутри нарастает странное, острое чувство — смесь растерянности, тревоги и… обиды?

Боги, какая глупость!

Но все равно.

Вчера он смотрел на меня так, будто я — часть головоломки.

А сегодня вообще не смотрит. Словно я пустое место.

Он заканчивает писать последнюю строчку в документе, ставит точку, и только после этого поднимает глаза.

И смотрит не так, как вчера.

Тогда в его взгляде была ярость, подозрение, жажда раскрыть все тайны, что я скрываю.

Сейчас же — холодная, режущая сталь.

— Начнем, — произносит он без предисловий и кладет перед собой чистый лист пергамента.

Я выпрямляюсь на стуле, нервно прикусываю губу. Жду рассказа о пророчестве, об артефакте, который сумел с точностью определить мою принадлежность к другому времени.

Жду, что он потребует рассказать о моем перемещении.

Но все происходит иначе.

Он сразу переходит к вопросам, которые пугают меня до дрожи.

— Где именно вы умерли?

Я сглатываю. Сердце делает болезненный толчок.

— В… во дворе дома. Моего дома, — выдыхаю.

Голос слегка дрожит, и я пытаюсь справиться с этим.

— Убийцы нашли вас внутри?

— Они… выманили меня оттуда, — мне не хочется затрагивать его участие в моей смерти, и я стараюсь опустить подробности.

— Как это произошло?

— Уже не помню… Мне просто пришлось уйти, буквально на час.

Губы начинают дрожать. Я снова прикусываю нижнюю, чтобы остановить это.

Он коротко кивает, делает пометку на пергаменте и сразу же задает следующий вопрос:

— Что именно вы увидели, когда вернулись?

— Огонь… Повсюду. Крыша была уже обрушена. Запах дыма… и… — я закрываю глаза, пытаясь не сорваться, — и тело отца. На земле.

— Что говорили убийцы?

Грудь сжимают ледяные тиски.

Вот этот вопрос — самый опасный.

Потому что я помню все. Каждое слово.

Каждую насмешку о том, что мой истинный заказал мою смерть…

Но ему я этого не скажу. Не сейчас, уж точно.

— Я… не помню, — выдыхаю.

Он смотрит на меня так, будто далее начнется нечто более страшное, чем этот бессердечный допрос с пристрастием.

— Мисс Грайс, — тянет он предостерегающе.

— Я. Не. Помню.

— Хорошо, — отзывается он, хоть я и чувствую, что его это не устраивает. — Вы слышали посторонние голоса? Кто-то еще, помимо нападавших, был рядом?