Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 239 – Анна Сокол

Я бросила взгляд на целительницу, которая обрабатывала рану, чутко прислушиваясь к дыханию раненого, на хмурого Криса, и вышла из комнаты.

Да, комнаты были готовы. Уютно трещал разожженный камин, драпировки закрывали окна и одну из полных лун, что взошла на темном небосводе. Спальня очень напоминала ту, в которую поместили Мэрдока. Накрытая покрывалом кровать, стол, стул, две низких кушетки, полка с тремя сиротливо жмущимися друг к другу книгами в темных переплетах и пять подсвечников, в которых едва слышно потрескивали зажженные свечи. Но очарование этого дома рассеялось в тот миг, когда я увидала старающегося вырваться из рук целительницы Хоторна. Оно слетело с темных бревенчатых стен, как старая портьера. И внутри снова поселилась тревога, пока еще отдаленная, я еще могла от нее отмахнуться. Это все, что я могла сделать.

В отличие от спальни Хоторна, в моей напротив кровати поставили ширму, за которой обнаружилась бадья с водой. Холодной.

— Сейчас принесут камней из очага, — засуетилась Леа.

Девушка быстро, но немного неловко стащила с меня платье. Я была уверена, что слышала треск ткани, но решила не обращать внимания на пустяки. Чистая вода и возможность согреться и отдохнуть волновали куда больше.

Я забралась в воду и закрыла глаза, наслаждаясь тем, как ловко горничная моет мне голову.

— Какие у вас красивые волосы, леди. Белые, таких сейчас уже не встретишь. — Я молчала, но горничная не нуждалась в ответе. — Я точно не встречала. — В ее голосе слышалась улыбка.

А меня снова кольнуло странное чувство, то самое, что я ощутила, когда князь говорил об Оке Девы. Словно забыла что-то важное, и это воспоминание, как жужжащее насекомое, билось и билось о стекло памяти, все еще оставаясь снаружи, в тени.

— Леди, а почему вы не подогрели воду сами? — полюбопытствовала горничная. — Мне сказали, вы магесса?

— Кто сказал?

— Ну, все на кухне знают, что у хозяина в гостях маги.

— Ваш хозяин просил не применять силу в его доме, — ответила ей. — Не я установила правила и не мне их нарушать.

Она говорила что-то еще, что-то спрашивала про платья, шляпки и кухню Эрнесталя. Иногда смеялась над моими ответами, и зачастую, не нуждаясь в них, продолжала спрашивать дальше. Она хотела знать все, от модного в этом сезоне цвета чулок до вина, что подавали на приеме у первого советника.

Жаль, что ее голос нисколько не заглушал тревогу, а, казалось, усиливал ее. Словно сквозь болтовню я могла не услышать… чего?

— А тот молодой человек, в спальню к которому вы ворвались, — вдруг спросила она, и я снова различила в интонации даже не улыбку, а насмешку. — Кто он вам? Друг? Жених? Любовник? — на последнем слове она понизила голос до шепота.

— Хватит, — сказала я, приподнимаясь.

— Простите, леди, — торопливо проговорила горничная. Но вот странность, пусть голос и звучал виновато, насмешливость никуда не исчезла. А может, я просто искала черную кошку в черной комнате и, кажется, нашла. — Я просто хотела…

— Можешь быть свободна.

— Но я должна вам помочь, должна вычистить одежду, подать ужин…

— Пойди прочь! — повысила я голос.

— Простите, леди, — тихо повторила служанка, и спустя несколько минут хлопнула дверь.

Прополоскав волосы, я торопливо выбралась из бадьи и завернулась в полотенце.