Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 87 – Элен Блио

Ян Ужасный.

Зачем он встал-го? Ему можно? И передвигаться можно? Тоже мне, герой!

Головой качаю, а сама... сама, конечно, радуюсь как девчонка.

Потому что…

Потому что пришел.

Потому что букет огромный принёс.

Потому что смотрит так, словно я драгоценность.

А я драгоценность, да.

Именно так.

Только так о себе теперь и думаю.

Драгоценность и королева!

И почему я раньше не жила как будто это так?

Смотрю на всех троих.

Нет, не выбираю.

На самом деле…

На самом деле глупо это всё.

Выбора у меня нет.

— Проходи, садись, тебе нельзя стоять, наверное. И букет тяжелый держать.

— Не поверишь, мне всё можно. — отвечает он, положив букет на мою койку, в ноги. —И стоять, и сидеть, и лежать. И даже подпрыгивать.

Снова усмехается, снова только губами. И напряжение никуда не делось.

Мне кажется, к нему сейчас прикоснёшься - током убьёт.

Молнии мечет.

— Подпрыгивать, особенно важно. — мрачно замечает Никита, он как-то распрямляется, подбородок задирает, видимо, что-то еще хочет сказать, но Ян не дает ему этой возможности.

Просто берёт и лупит в челюсть.

И Никита падает.

Началось в колхозе утро!

— Измайлов, ты чего творишь?

— знаешь, как я об этом мечтал?

— Неужели? Мечтал сесть по хулиганке? Так что ж ты раньше молчал?

Никита стонет на полу, мрачно ругается. Пытается подняться.

— Товарищ, вы бы полегче, тут всё-таки дама в положении. — Прищуриваясь говорит ему Солома.

— Еще ты меня учить будешь... щенок.

— Учить не буду, а если добавки хотите — так легко.

— Смелые все да? Очень смелые? Это вы так свою даму беременную бережёте. —Никита встаёт пошатываясь.

— Слушай, Макаров. Катись-ка ты...

— Покачусь. Заявление напишу, кстати.

— Пиши. Я напишу встречное, как ты порвался в клинику и при беременной женщине орал матом и руки распускал. — нагло ухмыляется Ян.

— Интересно, ну, давай, напиши, кто тебе поверит.

— А тут камер нет. И у меня два свидетеля.

Наглый, наглый Измайлов.

Но я его, конечно, поддержу.

— Мне кажется, вам пора. — язвительно замечает Соломин.

— А ты-то чё выпендриваешься? — Срывается на визг мой бывший. — Тебе же всё равно не обломится? Смотри, она же ему уже дала! И еще даст! А ты так и будешь на побегушках.

— Всё сказал, герой? — резко меняет тон Сашка, превращаясь из добродушного, обаятельного медвежонка в грозного хищника. — Выйдем, давай?

— Саш, не надо!

— Саш, надо, давай выведем этого альфа-самца, - стаёт на сторону Соломина Измайлов. — Научим Родину любить.

— Я испугался, ага.

— А зря ты не боишься, Макаров, - смеюсь я, - Они же тебя уделают! Так, мальчики, давайте только... без энтузиазма, он у нас молодой отец.

— Тебе его жалко? — поднимает бровь Ужасный.

— мне? Нет... Просто не хочу тут скандалов.

— Всё будет тихо, обещаю, - говорит это таким тоном, просто мяу, хороший, добрый котик! И подмигивает. Гад.

Соломин открывает дверь, Ян показывает Никите — на выход.

— Лена, мы еще поговорим. Мне есть что сказать…

-А мне нет, Никит, давай, домой, к молодой жене, она тебя утешит, приголубит.

Давай, давай, у вас теперь есть шикарный дом, всё для счастья. Так будьте счастливы, плодитесь и размножайтесь, ко мне только лезть больше не надо, ладно? Никогда!

Они выходят.

Дверь закрывается.

Я кладу руку на живот.

Вспоминаю тот день... сколько месяцев назад, получается? Семь? Больше?