Онлайн книга «После развода. Вот она любовь, окаянная»
|
— Неужели? А мне кажется, самой лучшей будешь тёщей. Уверен, мы найдём общий язык. — Уверен? Да? А что, если я пойду сейчас и расскажу Полине кто ты? — Да я и сам могу ей рассказать. — Неужели? — Да, легко. — Почему же до сих пор не рассказал? Он опять усмехается. Желваки играют. — Ты же понял, что она моя дочь, да? Не мог не понять. — Понял, Лен, понял. Не сразу, но... — И что? Скажешь, как это? Сначала мать, потом дочь? Есть в этом что-то, да? Расскажи, ну, правда. Мне интересно. Как вообще... Как у вас, у мужиков мозги устроены, что вы это так спокойно делаете? — Почему ты считаешь, что спокойно? — По кочану. — И почему не думаешь об обратных ситуациях? — Это каких же? — Ну, сначала с отцом, потом с сыном, или наоборот? Господи, как это пошло... всё то, что он говорит! Пошло. Противно. Мерзко. Для меня. А для него, видимо, ничего? Нормально? — Вообще, почему мы сейчас это обсуждаем, Лен? — В смысле, почему? Ты встречаешься с моей дочерью! Ты... ты... Спишь с ней? Снова эта кривая ухмылка. -А если сплю? Мне дурно. Отшатываюсь. Чувствуя, как подкатывает к горлу. Меня вырвет сейчас. Не исключено, что на его прекрасный пиджак. Выставляю руку, отталкивая, вторую к губам прижимаю. — Что? Бросаюсь к кабинкам, благо они рядом и закрываются. Чёрт… Чёрт… Черт! Вытираю рот рукой. Слёзы градом. Это… Это отвратительно. Это гадко. Это ненормально. — Лен... ты что? Тебе плохо? Может воды? — Уйди... просто уйди, Измайлов! — Не уйду, пока не поговорим. — Поговорили уже. — Нет. Лен, я... давай я воды принесу. — Не надо мне ничего, просто уйди! Этот разговор просто нереален. Так... по-дурацки! Я в кабинке. Он за дверью. У меня слёзы катятся. Он… Я не знаю, что он! Он только что сказал, что слит с моей дочерью! Господи... просто жесть! — Лен... пожалуйста... открой. — Уходи! — Лена! — Убирайся, сволочь! Ненавижу тебя! Нахрена ты пришёл! Сегодня мой праздник. Мой, и моего малыша! Ты пришёл и всё изгадил! Как всегда! Всегда появляешься в моей жизни и гадишь! Ты... подонок! — Лен, прекрати. — Убирайся, пожалуйста. Ну сделай ты хоть раз так, как я прошу. — Лен, я уйду, только... мы с тобой должны нормально поговорить. Понимаешь? Нормально! Нормально? Скотина! Я пыталась нормально. — Я хотела, только ты был сильно занят! Спешил! — У меня мать была при смерти, когда ты позвонила я вёз её в клинику. Прости, реально спешил. Я застываю. Мама при смерти? Аида... Яновна вроде? Хорошая у него была мама, очень. Насколько я помню врач. Хороший врач онколог. Получается... Он реально не мог? Спешил? Хорошо, а потом-то что?Он отвечает, хотя вопрос я задаю мысленно. — А потом ты меня в черный список кинула. Кинула, да. Только… — Ты мог позвонить с любого другого номера. Мог. Если бы хотел. — А я не хотел, Лен. Я тоже тебе не мальчик, чтобы меня вот так... как шарик от пинг-понга... Или как любимую собачонку, захотела — приласкала, захотела, пнула ногой, мол, иди на хрен. Я, Лен, уже не в том возрасте. — Я всё поняла, Ян. И прекрасно. Ты в том возрасте, чтобы таскаться с молоденькими дурочками, которые в рот заглядывают, заискивают, да? Как же, такой крутой дядя, при бабле, не глупый, да и внешка еще ничего, еще лет десять будет ничего, а то и двадцать. — Зря ты так о своей дочери. |