Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 3 – Элен Блио

Хпопала глазами, прижимая к обнажённой груди рубашку моего Никиты и лепетала:

— Тётя Лена, простите, я... я... я просто люблю его, тётя Лена!

Сучка! Удобно любить богатого и успешного, да? Я тогда так и подумала.

А еще подумала, что мой богатый и успешный уже вовсю её спонсирует.

Никита тогда в отличие от неё вел себя спокойно.

Нет сначала Никита вёл себя вполне достойно. Оделся, протянул своей куколке малолетней её платье.

Я, кстати, сразу заметила — платьице от «Корса» - в Москве такое стоит тысяч тридцать сейчас, если из Америки заказывать, конечно, дешевле. Я заказываю у байеров уже много лет, цены знаю прекрасно. Знаю и то, что платьице из новой коллекции, без скидки стоило «пятнашку» с доставкой. А у Ангелиночки зарплата была полтинник, она сама мне жаловалась пару месяцев назад, мол, на новой работе пока испытательный срок, очень сложно пробиться, а нужно еще и за квартиру платить — она съехала от матери, которая замуж вышла, снимала с подругами.

Я тогда ей еще сказала, что надо искать жениха хорошего, с квартирой и работой, лучше — мужчину постарше. Она еще краснела, глазки опускала, мол, где же его искать…

Нашла, значит…

Помню, как вышла, не стала ждать пока они оденутся.

Пошла на кухню, достала турку, чтобы сварить себе кофе.

Опёрлась руками о столешницу.

Никита мне изменил.

Никита.

Я его люблю, а он мне изменил.

Я задыхалась от боли.

Знаете, раньше вот слышала это выражение, ну, в кино там, в книгах читала и не понимала, как можно задыхаться от боли в такой ситуации?

Тогда я поняла.

Просто в груди, посередине, там, где солнечное сплетение, у тебя словно тяжелая гиря. Давит Напирает Сжимает, словно пресс. Тиски. И ты реально не можешь вдохнуть. Пытаешься, но вместо воздуха — словно копьё в грудь, тупое, безжалостное копьё.

-Лена, прости, я не хотел, чтобы так получилось.

Развернулась и влепила ему затрещину. Наотмашь. Голова в сторону улетела.

Стерпел. Помрачнел.

— Лена...

А что Лена?

Развод и девичья фамилия!

Еще я буду терпеть, пока он какую-то малолетнюю козу... пока он с ней милуется, да? Нет. Не выйдет.

Развод и раздел имущества!

До трусов!

До последней тряпки.

Да, да, я такая.

Ленку злить нельзя!

Не знаю почему сейчас именно это вспоминаю.

И то, как обнаглела разом Ангелина, ангелочек, блин.

— Какая вы меркантильная Елена Васильевна! Это же Никита всё заработал! Он! А. ..вы... просто старая, никому не нужная, брошенная, скучная баба.

И ей тоже по морде дала.

А эта сучка на меня еще заявление решила написать. Ах-ах!

Пусть и прошло уже достаточно времени после развода, но внутри еще всё кипит, горит.

И ретроградный Меркурий добавляет жесть в жизнь.

А мужик, который чуть в меня не впечатался, так нагло меня оглядывает.

Козёл!

Окончательно проваливаю миссию не ругаться.

Показываю ему средний палец, поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Господи, Кузнецова, ты не меняешься! Лет сто пройдёт, а ты будешь всё та же.

Что?

Я его не узнала.

Изменился, да. Хотя…

Всё тот же наглый Ян Ужасный Измайлов.

Ужас моей юности. Лучший друг моего братца.

Когда-то я сдавала их маме, увидев, что они курят.

Сколько им было? Лет пятнадцать? Шестнадцать? А мне, получается, одиннадцать или двенадцать.

Четыре года разницы.

— Здравствуй, Елена Прекрасная.

— Здравствуй, Ян Ужасный.