Книга Мой кавказский друг мужа, страница 66 – Юлианна Шиллер

Алина. Он снова говорит об Алине.

— Я вытаскивал тебя из этого болота, — говорю я. — Моя работа была в этом.

— Я всё же надеялся, что это была не работа, — обрывает он, ухмыляясь. — Дружба. И сейчас моя очередь.

Он поднимается на ноги, отряхивает костюм больше по привычке, чем от необходимости, и протягивает мне руку. Смотрю на неё секунду, потом хватаюсь и позволяю поднять себя.

— Воронов, — говорит Сергей, и его голос меняется, становится опасным. — Его упустили?

— Да. Группа Два облажалась. У него была машина прикрытия.

— Куда он мог уйти?

— Не знаю пока, но мы захватили часть его серверов. Почти половина данных уцелела.

Сергей согласно наклоняет голову, и в его глазах появляется блеск хищника, почуявшего добычу.

— Я возьму на себя координацию поисков. Подключу всех, кого нужно. Воронов не выйдет из страны, не снимет денег со счетов, не купит билет на поезд. Я закрою для него каждую щель.

— Сергей...

— А ты останешься здесь, — он смотрит мне в глаза. — С ней.

— Я должен...

— Ты должен быть здесь, когда она проснётся, — обрывает он. — Если... когда она проснётся, первое, что она должна увидеть — это твоё лицо. Не потолок реанимации или чужих врачей, а тебя.

Открываю рот, чтобы возразить, но он прав.

— Ты это понимаешь лучше, чем кто-либо, — добавляет тише.

Мы стоим друг напротив друга, и между нами целая жизнь общих воспоминаний, общих побед и поражений, общей боли.

— Спасибо, — говорю, и это слово дерёт горло.

— Не за что, — хлопает меня по плечу, и в этом жесте можно прочесть всё, что нужно знать о нашей дружбе. — Береги её. И себя. Мне нужен мой консильери в здравом уме.

Он достаёт телефон, плавным движением отходит в сторону и начинает говорить. Его голос, глубокий и не терпящий возражений, заполняет пространство коридора, звуча уверенно и властно, словно каждое произнесённое слово — это команда, которая не подлежит обсуждению:

— Максим, слушай внимательно. Подключай всех. Каждый выезд из Москвы, каждый аэропорт, каждый вокзал. Воронов не должен...

Я перестаю слушать, и снова поворачиваюсь к стеклянной стене.

Ника лежит всё так же неподвижно. Монитор рисует ровную линию сердцебиения. Слабую, но стабильную. Аппарат ИВЛ ритмично качает воздух в её лёгкие. Провода и трубки опутывают её тело, и она кажется такой маленькой среди всего этого.

Прижимаю ладонь к стеклу. Оно холодное, как её кожа была холодной, когда я нёс её из того проклятого дома.

Сую руку в карман и нахожу там свою зажигалку. Ту самую, что она забрала ночью. Сжимаю её в кулаке и снова поднимаю глаза на Нику.

— Ты слышишь меня? — шепчу. — Я здесь. Я никуда не уйду. И когда ты проснёшься, а ты проснёшься, слышишь? — я буду первым, кого ты увидишь. И я выполню любое твоё условие. Даже самое безумное. Хочешь честности? Получишь всю правду. Хочешь уйти? Я отпущу. Хочешь остаться? Я буду пытаться стать лучше. Каждый день.

За моей спиной Сергей продолжает отдавать приказы. Где-то в городе мои люди прочёсывают каждый угол в поисках Воронова. Где-то Дима расшифровывает данные с захваченных серверов.

А я сижу здесь, у стеклянной стены, и жду.

Жду, когда она откроет глаза.

Жду, когда смогу сказать ей всё то, что не успел.

Жду, когда получу шанс исправить свои ошибки.

Сергей подходит ко мне, убирая телефон в карман.