Книга Мой кавказский друг мужа, страница 28 – Юлианна Шиллер

— И каков результат анализа? — Он целует меня в основание шеи, прямо в пульсирующую жилку. Мягко, почти нежно, но с таким собственничеством, что кислород перекрывает.

— Ошибка, — выдыхаю, зажмурившись, цепляясь за остатки разума. — Системный сбой. Называй как хочешь. Мы перешли черту.

Руслан замирает, и я чувствую, как его мышцы наливаются стальной твердостью, пока он медленно убирает волосы с моего плеча, позволяя пальцам скользнуть по коже и вызвать ответную дрожь от разрядов статического электричества.

— Ошибка? — В интонации появляется сталь. — Так ты это называешь? То, как ты кричала моё имя? Как выгибалась навстречу? Как мы чуть не сожгли тут всё вокруг?

Резким рывком он разворачивает меня к себе. В глазах ни капли сна. Только тьма, глубина и пугающая, абсолютная ясность.

— Химия, Руслан. Гормоны. Адреналин. — Пытаюсь включить циника, свой привычный щит, но он трещит по швам. — Мы оба на взводе. Ты ищешь Алину, я ищу правду, мой брак рухнул. Мы просто... стравили пар.

— Не ври мне, Ника. — Он перебивает жёстко, стискивает моё лицо ладонями, фиксируя взгляд. — Ври себе, Артёму, всему миру, но не мне. Мы не пар стравливали. Случилось единственное настоящее событие в нашей жизни за последние годы.

— Поэтому и ошибка! — Срываюсь на визг. — Я не могу себе этого позволить! Не могу позволить себе тебя!

— Почему? — Он спокоен, как скала, о которую разбивается моя истерика.

— Потому что ты опасен, Асланов! — Толкаю его в грудь, но он даже не шелохнётся. — Ты заставляешь меня чувствовать. Чувства — уязвимость. Дыра в защите. Я проходила это с отцом, с матерью, с Артёмом. Стоит открыться, и получаешь нож в спину. Не хочу снова быть слабой.

Руслан смотрит долго и изучающе. В его взгляде читается тень древнего, тяжёлого понимания. Губы кривит едва заметная, горькая ухмылка.

— Ты идиотка, Соколова, если считаешь чувства слабостью.

— А чем я должна их считать? — огрызаюсь, глотая злые слёзы.

— Топливом. — Он наклоняется, упираясь лбом в мой лоб. — Страх делает осторожной. Боль — злой. А любовь... или то, что между нами... делает бессмертной. Думаешь, я не боюсь? Думаешь, мне не страшно, что теперь у меня есть ахиллесова пята с розовыми волосами и характером стервы?

Фыркаю, несмотря на ком в горле.

— Я не стерва. Я прагматик.

— Ты заноза в заднице. — Он поправляет с неожиданной теплотой, от которой сердце пропускает удар. — Но моя заноза. Чувства дают силу, Ника. Дают выбор. Слабость — бежать от них, прятаться за мониторами и фальшивыми браками. Сила — посмотреть правде в глаза и принять её.

— Я не выбирала влюбляться в тебя. — Фраза вылетает прежде, чем успеваю прикусить язык.

Тишина давит на уши. Закусываю губу, проклиная свою болтливость. Сдала все явки и пароли. Обнажила главную уязвимость. Вручила ему пульт управления.

В потемневшем взгляде Руслана вспыхивает торжество, смешанное с глубоким облегчением, будто он наконец получил тот самый заветный код доступа.

— Но влюбилась, — констатация факта или приговор.

Молчу, отворачиваясь к окну в тщетной попытке спрятать пылающие щёки, пока наглое солнце уже заливает комнату, безжалостно высвечивая каждую откровенную деталь нашей ночной капитуляции.

— Не знаю, — шепчу, глядя на город внизу. — Спроси завтра или через год. Сейчас я... в ужасе, Руслан.