Книга Мой кавказский друг мужа, страница 21 – Юлианна Шиллер

— Я не буду лгать тебе, Ника. Я манипулировал тобой и использовал тебя. Но я говорил правду, когда сказал, что ты гений. И я говорил правду, когда сказал, что ты мне нужна. И, поверь, я говорю это не часто.

Она изучает моё лицо, пытаясь найти ложь, но я не прячусь. Я открыт перед ней, как никогда прежде. Моё сердце колотится в груди, отбивая ритм этой опасной игры.

— А о чём ещё ты говорил правду? — шепчет она, и её слова обретают опасную нотку, которая заставляет меня напрячься.

Смотрю ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Я говорил правду, когда сказал, что ты боишься себя. Боишься того, кем ты можешь быть. И я говорил правду, когда сказал, что твои мозги — не единственная причина, по которой я хочу быть рядом.

Её дыхание становится прерывистым. Я вижу, как её взгляд вспыхивает огнём, вытесняя пустоту. Не гнев. Нечто иное... дикое, первобытное. Желание.

— Ты… ты хочешь сказать… — она запинается, пытаясь найти слова, но её взгляд уже говорит всё.

— Я хочу сказать, что ты зацепила меня, Ника, — мой голос становится низким, почти рычащим. — С первого взгляда. С первого слова. Ты вызов. Загадка. Ты — единственная, кто заставил меня потерять контроль. И меня это бесит. И… притягивает, словно чёртова гравитация.

Наклоняюсь, сокращая последние сантиметры. Её глаза расширяются, но она не отстраняется. Я чувствую её жаркое дыхание на своих губах, её запах, смешанный с дождём и отчаянием. Мои пальцы скользят по её шее, большой палец касается пульсирующей жилки.

— Я не рыцарь, Ника, и не спаситель. Я тот, кто играет по своим правилам. И если ты останешься, ты будешь играть по ним со мной. Без поблажек и жалости.

Её рука поднимается, касается моей щеки. Её пальцы холодные, однако их прикосновение обжигает. Её взгляд прикован к моим губам.

— Я знаю, — шепчет она, и в её словах нет ни тени сомнения, лишь чистая, дикая решимость. — Я выбираю войну с тобой.

И она целует меня.

Поцелуй отчаяния, ярости, вызова. Её губы холодные, однако внутри горит огонь, способный сжечь всё дотла. Она впивается в меня, будто пытаясь вырвать из меня всю правду, всю боль, всю страсть, всю мою чёртову душу.

Отвечаю ей с такой же силой, с такой же жадностью и первобытной потребностью. Мои руки обхватывают её талию, притягивая к себе, пока между нами не остаётся ни миллиметра, пока наши тела не сливаются в единое целое. Чувствую её тело, её дрожь, её огонь, её вкус — горький от слёз и сладкий от желания.

Когда мы отрываемся друг от друга, её глаза пылают, а губы припухли и покраснели.

— Ты уверена? — мой голос звучит низко, опасно. Я даю ей последний, чёртов, шанс. — Это не игра, Ника. Обратного пути нет. Ты будешь моей, и я не отпущу.

Она смотрит на меня, и в её взгляде видны только решимость и одержимость, которую я часто вижу в зеркале.

— Уверена, — её голос обретает стальную твёрдость. — Я выбираю тебя, Руслан, со всеми твоими демонами. И со всеми моими. И я не отступлю.

Ухмыляюсь хищно и торжествующе.

— Тогда добро пожаловать в ад, Ника. Надеюсь, ты любишь огонь.

Подхватываю её на руки. Она обвивает меня ногами, прижимаясь всем телом, её пальцы впиваются в мою шею, зарываясь в волосы. Её губы снова ищут мои, и я отвечаю ей, унося в душ.

НИКА

Мир переворачивается, пол уходит из-под ног, и в этой вращающейся вселенной единственной точкой опоры становятся его твердые и горячие руки. Они держат меня так, словно я редкий артефакт, вырванный у конкурентов, или, может, бомба, чей таймер вот-вот обнулится. Я не сопротивляюсь. Во мне не осталось сил, только гудящая пустота и отчаянная жажда заполнить её чем-то настоящим, пусть даже болью.