Книга Только моя, страница 28 – Кристина Зайцева

Напрягаю желваки.

— Я так не считаю, – отвечаю мрачно.

— Именно так ты и считаешь. Всегда считал.

Тишина вокруг нас звенящая.

Я не могу сочинять вранье, даже для того, чтобы сгладить ситуацию. Она права, и в этот раз, заткнувшись, смириться с правотой должен я.

— Я прошу прощения, если чем-то тебя обидел, – говорю с дебильным хрипом в голосе. – Год назад.

— Ты обижал меня постоянно, – отвернувшись, она распахивает холодильник и начинает доставать оттуда бутылки. – Ты мне не мешаешь. Можешь делать все, что хочешь. Мне вообще на тебя плевать.

Это отличный удар прямо мне в бубен. Хоть и ментальный, но ощутимый, как кувалда.

Когда она оборачивается, я вижу красные пятна на ее щеках. Внутри меня самого гребаное замыкание.

Сделав шаг назад, хрипло говорю:

— Я тебя понял.

Достав руку из кармана, кладу на столешницу перед собой крошечный кружевной сиреневый треугольник, говоря:

— Это твое.

Развернувшись на пятках, выхожу из кухни и сбегаю по ступенькам, видя, как навстречу мне идет Захар Токарев. Его глаза сощуренны, на что мне в высшей степени похер.

Оставив его за спиной, бросаю взгляд на толпу у стены для дартса и сворачиваю на тропинку, ведущую к забору и калитке, чтобы свалить отсюда и в перспективе больше не возвращаться.

Сжимая руль до побелевших костяшек, гоню по трассе назад в город, игнорируя сообщение от Даши, которое всплывает на дисплее приклеенного к панели телефона.

Полина

— Хотите примерить?

Тряхнув головой, отрываю глаза от черного комплекта белья, полупрозрачное кружево которого растираю между пальцев.

Девушка-консультант смотрит на меня удушающе приветливо. Удушающе, потому что сама я нещадно кусаю губы и борюсь со спазмами в горле, которые преследуют меня второй день подряд. Застрявший в горле ком раздражает и выводит из себя, но стоит только коснуться мыслями вчерашней вечеринки на даче Дубцова, как все начинается сначала!

Я не стану плакать. Ни за что на свете. Как бы близко к глазам ни подбирались проклятые слезы.

— Так что, примерите?

Сделав короткий рваный выдох, снова смотрю на полупрозрачный кружевной лифчик и трусики к нему.

Ткань нежная, очень красивая, но это чересчур смело. Чересчур смело для меня, я никогда такого не носила и не уверена, что готова надеть нечто подобное для Захара. Я знаю, что ему такой эксперимент понравится. В этом и проблема! Я не хочу… заводить его слишком сильно. Я просто не готова к тому, что он заведется слишком сильно.

Ни о чем не хочу думать…

Сегодня утром Захар уехал в Москву. У него командировка, в понедельник какая-то конференция в одном из небоскребов.

Откашливаюсь, но мой голос все равно хрипит, когда произношу:

— Да, примерю.

В груди так давит, что мне хочется свернуться на диване в клубок и не двигаться, но я лучше умру, если буду… валяться овощем на диване только потому, что Антон Матвеев ушел из моей жизни и, я уверена, больше никогда в ней не появится.

Я не жалею. Ни о чем. Ни за что не возьму свои слова назад. Пусть он катится к чертям. Вместе с Дашей. Вместе со своими извинениями и со своей гордостью!

В носу щиплет, пока иду в примерочную вслед за консультантом, и до скрипа сжимаю ручки сумки, чтобы избавиться от этих накатывающих ощущений.

Как только за мной задергивают штору, принимаюсь стаскивать с себя одежду.