Книга Неисправимый, страница 76 – Тори Майрон

Chevrolet Corvette Grand Sport.

Задний привод. Объём двигателя 6.2 литров. Мощность 466 лошадиных сил. Разгон до ста меньше, чем за четыре секунды.

С упоением сжимаю руль, обтянутый премиальной кожей, и наслаждаюсь урчанием мотора, пока Мили то и дело ёрзает на сидении и оглядывается назад, проверяя, нет ли за нами полиции.

Смешная.

— Ты расслабишься или весь вечер дёргаться будешь? – опускаю окно и закуриваю.

— Как мне успокоиться, если мы едем неизвестно куда на чужой машине?

— Не на чужой. Я знаю, кому она принадлежит.

— Это нисколько не успокаивает, учитывая, что хозяин не в курсе, что его машину угнали.

— Не переживай. У этого кадра много машин. Одной меньше, одной больше. Он и не заметит.

— Да что ты говоришь? Не заметит? – Мили режет меня недовольным взором. – Как такое можно не заметить, если машина стояла возле твоей квартиры, а потом её там больше нет? Зачем ты вообще её украл? Твоя ведь ничем не хуже, а, может, даже лучше.

— Ты права, по некоторым показателям моя лучше, но у этой красотки почти нет равных в драг-рейсинге. [Прим. автора: драг-рейсинг – гоночное соревнование, являющееся спринтерским заездом с участием двух автомобилей]

— Драг-рейсинг? – страх Мили увеличивается вдвое. – Ты хочешь сказать, что мы едем на гонки?

Киваю.

— Нелегальные?

Ещё один кивок.

— Прям, как в «Форсаже»?

И ещё один.

— И гонять мы будем на ворованной машине?

— Схватываешь на лету, сладкая, – подмигиваю паникёрше и под аккомпанемент её новых причитаний сворачиваю в сторону порта Рокфорда, где сегодня и будут проходить гонки.

Чем ближе мы подбираемся к месту сбора, тем громче становится музыка с людским гамом. На точке уже собралась огромная толпа. Все шумят, смеются, делают ставки. Многие танцуют, пьют, курят, а некоторые наверняка поднимают себе настроение с помощью травки и других наркотиков. Но, разумеется, этим балуются только зрители, а не водители. Здесь много обезбашенных товарищей, но нет самоубийц. Участники заездов будут праздновать победу или же запивать проигрыш алкоголем после гонок. Сейчас же гонщики сосредоточены и целенаправленны финишировать первыми.

— На выход, – сжимаю холодную ладонь Мили и подношу к губам. Нежно целую и выбираюсь из машины.

Сырой речной воздух ударяет в лицо, и я глубоко вдыхаю, ощущая приятную горячую пульсацию в венах. Так всегда происходит, когда я предвкушаю новую порцию адреналина, без которого я не смыслю своей жизни.

— Замёрзла? – интересуюсь я, видя, что милашка, одетая в чёрный спортивный костюм, мелко дрожит.

И это ещё хорошо, что я убедил её заехать к ней домой, чтобы, во-первых, одеться потеплее и удобнее, а, во-вторых, предупредить её строгую мамашу, что Мили сегодня припоздниться.

— Дать свою куртку?

— Нет, не надо. Мне тепло. Это просто нервное.

— Ничего не бойся, я же с тобой, – укладываю руку на талию милашки, прижимаю к себе и целую в висок. – Идём.

Мили не противится и следует за мной в самое сердце тусовки, молчаливо разглядывая местную обстановку. А она, нужно отметить, не намного отличается от атмосферы в Энглвуде, от которой Мили пришла в тошнотворный ужас.

Грязь, темнота, неприятный запах канализации, смешанный с бензином и вонью жжёной резины и травки. Мусор, шприцы и стеклянные бутылки разбросаны на асфальте и хрустят под ногами. Небо серое, мутное, но не столько из-за пасмурной погоды, сколько из-за обильных клубов дыма, выходящих из-под колёс машин и байков. Серые стены заброшенных зданий исписаны ругательствами и зловещими граффити: черепами, костями, огненными демонами и зубастыми зверями. Меня такое произведение искусства завораживает, а вот милашку, привыкшую жить в своей розовой спальне с розочками на обоях, пугают ещё больше. Она аж бледнеет и жмётся ко мне ближе как испуганный котёнок. Особенно, когда мы оказываемся посреди большого количества автомобилей, возле которых кучкуются группы шумных людей.