Книга Неисправимый, страница 72 – Тори Майрон

Ловлю себя на мысли, что представляю Ники с Марком вместе, когда подруга обнимает меня на прощание. И зачем я об этом думаю? И почему сегодня выдала Николине нелепую глупость о том, что она может быть неравнодушна к Марку? Ерунда какая-то. Сегодня реально странный день или же тип погоды неблагоприятный, раз он сказывается на поведении и мышлении людей.

— Эй! Полегче! Куда ты так рванул? – испуганно охаю, когда Марк срывается с места и быстро набирает недопустимую скорость.

— Подальше от твоей придурковатой подружки, – цедит он, до побелевших костяшек сжимая руль.

— Она не придурковатая. Не смей её так называть.

— С чего вдруг? Уверен, обо мне она выражается куда грубее.

— Не имеет значения, как она выражается о тебе.

— Ага, значит, я всё-таки прав, – недовольно прищуривается.

— В чём?

— В том, что Никс опять очерняла меня в твоих глазах.

— Я же сказала, что это не имеет значения, – твёрже повторяю я и вскрикиваю при очередном слишком резвом манёвре Марка. – Куда важнее твоё скверное настроение в данный момент.

— Оно у меня всегда такое после общения с Никс.

— Ваше общение было бы нормальным, если бы ты не провоцировал её специально и не отвечал на её колкость колкостью.

— Ещё чего? – он бросает на меня снисходительный взгляд. – Ни за что не откажусь от возможности лишний раз побесить эту дикарку.

— И зачем это надо? Почему нельзя жить дружно?

— Ты, бля*ь, Кот Леопольд, что ли?

— Кто?

— Неважно.

— Ты не ответил.

— Я не собираюсь жить с ней дружно, Мили. И хватит об этом! Мне достаточно того, что я с тобой уже которую неделю стараюсь быть, мать его, белым и пушистым. О большем не проси.

— А это ещё как понимать? – с изумлением уставляюсь на профиль Марка. Брови нахмурены, челюсть сжата, на точёных скулах поигрывают желваки.

— Что непонятного я сказал?

— То есть ты всё это время просто старался быть со мной, как ты выразился, белым и пушистым, а не был собой и не делал то, чего по-настоящему хотел?

Марк молчит. Обгоняет две машины и минует светофор, когда тот практически загорается красным. Но я даже страха не ощущаю. Горькая обида затопляет все реакции, глаза начинает щипать. Затянувшееся молчание Марка красноречивее любых слов.

— Понятно, – тихо выдыхаю. – Получается, ты не только с Ники играешь непонятно кого, но и со мной тоже? А все эти свидания, прогулки и подарки были неискренними? Выходит, Николина была права на твой счёт?

— Ни*уя она не права, – наконец Марк подаёт голос. Глухой и раздражённый. Резко тормозит и сворачивает на обочину. Паркуется, глушит мотор и устремляет на меня острый взор. – Что ты хочешь от меня услышать, Мили? Что?

— Правду.

— Правду? Окей. Получай. Да, всю эту романтичную поебень я делал только ради того, чтобы тебя поскорее в койку затащить, а не потому, что торчу от неё. А точнее, так было только в начале.

— А как было потом?

— А потом… потом я начал торчать от твоих эмоций и реакций на всё, что я делаю. Наверное, только по этой причине я всё ещё стараюсь быть нормальным парнем, которого ты заслуживаешь, но, честно, не знаю, как долго ещё продержусь. А также я совершенно не понимаю, почему ты до сих пор не подпускаешь меня к себе?

— Разве я не подпускаю? – вскидываю брови.

— Ты поняла, что я имею в виду, – резко высекает Марк. – И я тебе уже говорил, что меня это бесит. Но не потому, что ты не даёшь себя трахнуть, а потому что мне непонятно, почему ты этого не делаешь, если постоянно меня хочешь так же, как и я тебя? Что тебя сдерживает? Чего ты боишься? Что, бля*ь, я ещё должен сделать, чтобы ты отдалась мне полностью? И я сейчас не только о теле говорю, – он ловко ныряет в мои волосы, давит на затылок и приближает к себе, соединяя наши лбы и указательным пальцем касаясь моего виска. – Я хочу, чтобы ты головой мне отдалась, Мили. Целиком. Вся. Без страхов и сомнений. А ты не делаешь этого, сколько бы я ни старался тебя радовать и убеждать, что ты для меня… ну… чёрт… что серьёзно всё. Я же даже к твоему папе попёрся с разговорами и всё с ним порешал. Какие ещё доказательства тебе нужны? Что ещё я должен сделать? Просто скажи, сам я не врубаюсь. Я ведь ни с одной девушкой так сильно не старался, но этого всё равно мало, – горячо выдыхает Марк, опаляя мой рот своим дыханием вместе с искренним непониманием.