Книга Неисправимый, страница 53 – Тори Майрон

Я с ума схожу от его влечения ко мне, что ничуть не менее сильное, чем моё. И пусть мы с Марком не разбрасываемся любовными признаниями (для этого ещё слишком рано), мы оба, несомненно, влюблены. Я так точно. А Марк… Он тоже влюблён. Я уверена. Его взаимность – не плод моего воображения, а столь заветная реальность, которую я чувствую не только физически, но и каждой фиброй души.

И поэтому я верю… Всем своим любящим нутром верю, что у нас всё получится. Я найду способ рассказать о нас моим родителям и продолжу удерживать Марка от необдуманных поступков, которые он совершал до встречи со мной. Эти же две недели он вёл себя прекрасно. Так что не такой уж Марк плохой и ужасный, каким все его считают. А, может, это я виновница его образцового поведения? Вполне возможно.

Ведь любовь творит чудеса и способна изменить человека не только в книжках или в фильмах, но и в жизни. Быстро. Неожиданно. Бесповоротно. И я прекрасный тому пример.

До встречи с Марком я и подумать не могла, что в глубине меня, столь порядочной и скромной мечтательницы, таится бесстыдная похотливая девчонка. Но Марк раскрыл её сущность, выпустил на свободу. И теперь она отказывается возвращаться в клетку. Она желает продолжать познавать новые грани своей личности и знакомиться ближе с Марком, чтобы доказать всем – Ники, Кэт и даже самому Марку – что в нём тоже есть другая сторона, о которой, возможно, он и сам не подозревает.

— Мили, – горячий шёпот забирается в раковину уха, пальцы нежно гладят кожу бедра, покрывая кожу сыпью мурашек изнутри и снаружи. – Соня, проснись.

Но я не открываю глаза. Блаженно мычу и крепче прижимаюсь носом в мужскую шею. Тёплую и обалденно пахнущую. Могла бы нюхать вечно.

Солнце ласково пригревает, щебетание птиц в дуэте с плеском воды действует на меня как колыбельная. Ещё немного – и я опять провалилась бы в сладкий сон, но шёпот Марка удерживает меня в реальности.

— Мили, поехали домой, – он перемещает руку с бедра на промежность и начинает массировать клитор через тонкую ткань трусов.

Собираюсь сквозь стон в сотый раз сообщить, что я не поеду к нему домой, как вдруг в мозг влетает совсем другая мысль – а где же мы сейчас находимся?!

Я мигом взбадриваюсь и резко отстраняюсь от шеи Марка, осматриваясь по сторонам. Мерно текущая Рокривер, аллея зеленеющих деревьев и куча гуляющих мимо нас людей.

Мамочки! Да мы же на набережной! Сидим на скамейке недалеко от смотровой площадки. А точнее, на ней сидит Марк, а я – на нём, вытянув на скамье свои ноги, между которых вовсю резвятся мужские пальцы.

— Марк! Ты что вытворяешь?! – покраснев с головы до пят, я вытягиваю его руку из-под юбки длинного платья.

— А что? Мне же нужно было как-то развлекаться, пока ты мирно спала.

— Ты не мог более культурное развлечение придумать? Здесь же люди ходят. И дети тоже.

— С тобой культурные развлечения мне на ум не приходят, – с нахальной ухмылкой Марк укладывает ладонь на мою ягодицу и бесстыдно сжимает.

— Значит, нужно было разбудить меня, – бурчу и бью по его наглой лапе, а Марку хоть бы хны. Он намертво приклеивает её к моей попе.

— Так я и разбудил, когда мне стало совсем скучно, – выдыхает он возле моих губ и нежно касается их своими губами. Замираем. Обмениваемся теплом, запахом, дыханием. Не знаю, каким чудом через несколько секунд первая оживаю.