Книга Неисправимый, страница 46 – Тори Майрон

— Я скорее сгорю от него.

— Вот попробуем и узнаем, – плотоядно улыбаюсь, с каждым вдохом всё обильней пропитывая лёгкие ароматом Мили. Чистый оргазм для моих обонятельных рецепторов. – И не волнуйся. Не всё так страшно, как ты думаешь. Просто скажи, что я делаю? Давай же, – соединив кончики наших носов, подначиваю я и начинаю неспешно действовать.

— Ты наклоняешься к моей шее и… – голос обрывает сиплый стон.

— И что, Мили?

— Ты целуешь её.

— Как?

— Очень нежно.

— Подробнее.

Мили издаёт ещё один стон, её кожа покрывается мурашками.

— Ты прокладываешь дорожку из коротких поцелуев от уха до ключицы и обратно. Очень медленно. И тяжело дыша.

— Тебе приятно?

— Очень.

— Мне продолжать?

— Если ты того хочешь.

— А ты хочешь, чтобы я продолжал? – более твёрдым голосом спрашиваю я и прикусываю тонкую кожу на шее.

— Да, я очень хочу.

— Чего хочешь?

— Чтобы ты продолжал меня целовать.

— Где?

— Везде, – со стоном отвечает поплывшая крошка.

Ну, наконец-то. Мозги постепенно начинают отключаться, позволяя девчонке полноценно расслабиться. То, что надо.

— Как скажешь, Мили, – бессвязно шепчу я и припадаю губами к быстро пульсирующей венке на шее. – Ты главное продолжай говорить. Я хочу слышать твой голос, – прижимаюсь сильнее к ней носом, точно наркоман, втягиваю в себя её запах и на шумном выдохе улавливаю Милино тихое «Хорошо».

— Ты опять целуешь, но теперь с каждым поцелуем спускаешься всё ниже и ниже… Скользишь языком по ключице… и снова вниз. Ох!.. Марк! Ты… – охает и прикусывает нижнюю губу, когда я добираюсь до её сисек.

— Говори, – несдержанно требую я и как изголодавшийся зверь любуюсь объёмным блюдом, красующимся перед самым носом. Того и гляди, слюни всю комнату затопят.

— Ты сжимаешь мою грудь. Сильно… Очень. До боли, но мне нравится так… И… Ох!.. Вбираешь в рот сосок и лижешь его… Ты… Боже… Ты…

Дальше, кроме блаженных стонов, толком разобрать ничего не могу. То ли у Мили язык вконец начинает заплетаться, то ли я глохну от наслаждения – не разобрать. Единственное, что понимаю, пока поочерёдно насилую губами то правый, то левый затвердевший сосок – это то, что эти сиськи самые вкусные на свете. Они идеальные. Большие и упругие. Прям, для моих ладоней. Редчайшая находка. Тем более у девчонки с такой комплекцией, как у Мили.

Мне кажется, ничто в мире не способно сейчас меня оторвать от этих пышных прелестей. Лижу, сосу, кусаю и вновь лижу, при этом мычу от удовольствия и рычу как зверюга. Дорвался так дорвался, бля*ь. Будто девственник, впервые тискающий женскую грудь. Но ничего не могу с собой поделать. Кроет. Мажет. Распирает от похоти на части. Особенно, когда эта не менее голодная, чувственная девочка начинает стонать всё громче и протяжнее, зарывается пальцами в мои волосы и прогибается навстречу моим отнюдь не ласковым манипуляциям.

— Ты охрененная, Мили. Мне от тебя совсем башню сносит, – сквозь рычание признаюсь я и тут же подтверждаю сказанные слова делом.

— Ай! Марк! Ты что?! – громко охает, распахивая свои огромные глаза. – Ты укусил меня!

— Ага… Есть такое дело, – мутным взглядом разглядываю отпечаток от зубов на левой груди. – Прости, не рассчитал силы. Говорю же: башню сносит от тебя. Хочу тебя всю слопать, – несколько раз лижу и целую повреждённое место и решаю наконец двигаться дальше, а то, боюсь, скоро обкончаюсь от лобызаний с её сиськами. – Продолжай говорить, Мили.