Книга Неисправимый, страница 121 – Тори Майрон

И вот я уже второй час исполняю саундтреки из мультфильмов, которые удаётся вспомнить, а эти неугомонные, весёлые существа требуют ещё и ещё.

— Марк, а давай теперь из мультика «Русалочка».

— Нет, нет, лучше из «Рапунцель». Ты как раз похож на Юджина.

— На Эрика он тоже похож. Причём очень.

— Скорее на Чудовище из «Красавица и Чудовище», – ровным голосом выдаёт пацан, за что получает толчок локтём от Мили.

— Ноа, следи за языком.

— Так это я ещё слежу.

Даже не сомневаюсь. Этот молчаливый, хмурый паренёк с капюшоном на башке и с выражением лица «отвалите от меня, жалкие смертные» единственный среди детей, кому я не понравился с первых же секунд. Хотя ребёнком его вряд ли можно назвать. Ему лет шестнадцать, а по габаритам он уже почти как я. И взгляды его, которые он то и дело бросает на мою крошку, тоже нельзя назвать детскими.

Пи*дец! Вокруг Мили повсюду коршуны летают. Ещё       и несовершеннолетний добавился. Рехнуться можно. Даже думать не хочу, со сколькими парнями она общалась в универе, пока я устраивал папочке весёлую жизнь.

— Ма-а-арк! Давай, спой нам что-нибудь ещё! Пожалуйста!

— Да! Давай-давай! – хором просит орава детей.

И, честно, я с удовольствием пел бы им хоть до самой ночи, однако в следующий миг работница интерната сообщает, что всем детям пора идти обедать, а после – приступить к выполнению порученным им заданий.

Комнату заполняют разочарованные охи и вздохи, но перечить женщине никто из детей не осмеливается, и они все быстренько следуют за ней.

— Ты к нам ещё придёшь, Марк? – состроив жалобную моську, спрашивает начинающий парикмахер, когда все остальные дети уже покинули помещение.

— Приду.

— Когда?

— Скоро.

— А скоро – это когда?

— Когда Мили решит к вам прийти, тогда и я приду.

— А когда Мили решит прийти? – девочка переводит взгляд на ангела. – Ты стала реже бывать здесь. Как и Ники. Её мы вообще давно не видели. Мы вам надоели?

— Что за глупости, Лола? – она приобнимает девочку. – Даже не смей думать, что вы можете нам надоесть. Просто Ники очень устаёт на работе, а у меня было много дел в последние недели, но я обещаю исправиться.

— Лола! Живо мыть руки и за стол! – строгая женщина зовёт девочку, и та, крепко обняв нас на прощание, убегает в столовую.

— Тебе не следовало обещать ей, что придёшь, если это не так, – произносит Мили, когда мы покидаем стены интерната. – Лола же всем остальным детям сейчас расскажет, и они будут ждать тебя.

— А с чего ты решила, что я не приду?

— А ты в самом деле хочешь сюда вернуться? – смотрит на меня с нескрываемой надеждой, и я притягиваю милашку к себе.

— Конечно. Я думал, ты для меня наказание придумала, а на деле показала место, где я могу петь на публике, не боясь, что отец начнёт мне мешать.

— А он точно не начнёт?

— Ну-у-у, стопроцентной гарантии, конечно же, нет, но, вряд ли этот урод додумается начать угрожать директору детского дома. Он же планирует баллотироваться в мэры, а новость о том, что он запрещает родному сыну радовать бездомных детей, может конкретно подпортить его репутацию, – цежу я, раздражаясь при мысли, что даю отцу ещё один повод радоваться моему поведению. Чёрт! Дерьмо! Всё внутри закипает от злости, но раз уж я дал Лоле обещание, нужно будет его выполнить.

— Спасибо тебе, Марк. Ты не представляешь, что это для меня значит. Дети пришли в небывалый восторг от твоего пения. Как и все работники. Да и я тоже, – с искренностью благодарит Мили, и в груди что-то неприятно ёкает.