Книга Неисправимый, страница 109 – Тори Майрон

Папа уже спал к моменту моего возвращения домой, а мама отправилась в спальню сразу, как только убедилась, что я вернулась в целости и сохранности. Ни слова мне не сказала. Не задала ни одного вопроса о том, как прошёл приём. И слава богу. Врать мне не хотелось. К тому же я уверена, что рано или поздно родители узнают, что меня там не было. Но меня это не волнует. Главное, что они не узнали об этом сегодня. В любой другой день я найду в себе силы справиться с ликующим взглядом мамы, но сегодня – нет. Мне и так сложно сдерживать слёзы. И кажется, вот-вот станет ещё сложнее.

Я не раскрываю глаза и не пугаюсь, когда слышу звук открывающейся двери и тихие шаги за спиной. И так знаю, кто это пришёл. Сердце предательски ускоряет ритм, когда мужские ладони умещаются на талию, а крупное тело прижимается сзади.

— Ты всё-таки пришёл, – с раздражением выдыхаю я и открываю глаза, встречаясь в отражении зеркала с серым взглядом Марка.

— Ты сомневалась?

— Нет. Я знала, что ты не сдержишься и не дашь мне побыть сегодня одной.

— Я настолько предсказуемый? – короткая усмешка путается в моих волосах возле уха.

— Нет, скорее упрямый, непонятливый и эгоистичный. У меня сейчас совсем нет настроения заниматься сексом. И с твоей стороны наивно считать, что это сможет загладить твою вину.

— А кто сказал, что я так считаю? И с чего ты вообще решила, что я пришёл сюда за сексом?

— А разве нет?

— Нет.

— Зачем тогда?

— Я просто пришёл к тебе, потому что мне не понравилось, как мы с тобой расстались, – он крепче обивает мою талию, жмётся ближе, и мне приходится отдать все моральные силы, чтобы не прикрыть веки в удовольствии.

— Мне тоже много чего не понравилось этим вечером.

— Я знаю. И мне очень жаль. Я должен был всё нормально тебе объяснить.

— И не должен был как псих нападать на Элиота.

— А вот за это я не стану извиняться, – выдаёт Марк с раздражением, оно же загорается в серых радужках глаз. – Что моё, то моё. Никакой левый хер не будет безнаказанно тереться об тебя.

— Во-первых, я повторяю: он не тёрся, а во-вторых, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Твоя ревность выходит за все возможные грани.

— Ну уж прости. Вот такой я, как выяснилось, собственник. Думаешь, мне самому в кайф так беситься каждый раз, когда на тебя кто-то бросает заинтересованный взгляд?

— Никто не делает этого.

— Ещё как делают, просто ты этого почему-то не видишь. И этот Элиот тоже пожирал тебя глазами. Не понравилась бы ты ему, он к тебе даже не подсел бы.

— Не правда.

— Правда, Мили. Ни один мужик никогда не станет просто так тратить своё время на поднятие настроения какой-то незнакомки, если не хочет ей вдуть.

Моё лицо вспыхивает жаром, а грудь – негодованием.

— Не стоит всех судить по себе, Марк.

— Я и не сужу, а пытаюсь донести до твоей наивной головки неоспоримую истину. Ты ему чертовски понравилась. Это было написано у него на лбу. И в отличие от тебя, я это увидел даже с расстояния и будучи пьяным, поэтому и взбесился настолько. Но я его прекрасно понимаю. Ты не можешь не понравиться. Тебя невозможно не хотеть. Ты такая красивая, Мили. С ума сойти можно. И так пахнешь… Чёрт! – его хриплый голос срывается, когда он прижимается носом к моей шее и глубоко вдыхает, посылая табун мурашек на всё моё тело. – Это платье тебе безумно идёт. Ты невероятная. И волосы шикарные. Вечно бы их трогал и нюхал.