Книга Клеймо мажора, страница 96 – Любовь Попова, Елена Гром

— Конечно, конечно, — киваю, смотря в след, а потом медленно обвожу зал, натыкаясь на прямой тяжелый взгляд Данте.

Нет, нет, нет, слова его матери ничего не значат. Ничего не изменилось, он все такой же ублюдок. Он изнасиловал меня. Он шантажировал меня. Он обманул меня. И оправдания в виде того, что мама где – то недолюбила, где — то уделяла больше внимания другим детям, такое себе... Это не оправдание. Нельзя творить всякую херню и ждать, что тебя будут любить. Но в одном Аврора права. Если я не хочу связываться с ним, то нужно избегать его. Его братьев. Его родственников. Мест, где он бывает. Потому что со стороны это видится именно так, что я сама ищу его внимания.

Вздыхаю. Глупо в очередной раз прощаться, даже приближаться к нему, но мне это необходимо. Поставить ту самую точку и объяснить, что я хочу жить дальше. Что, чтобы он не делал, как бы себя не вел, я не смогу принять его поступков. Не смогу как Аврора, надеть белое пальто. И, наверное, не смогу больше появится в этой семье и посмотреть всем этим людям в глаза.

— Привет, — произношу тихо, отбираю стакан из его руки и отпиваю сама. Потом ставлю на барную стойку и сажусь, напротив. – Мама у тебя классная.

— Есть такое. Отличное платье. Беременности не видно.

— Я не беременна, — улыбаюсь ему. – Я вообще детей не планирую лет десять. Хочу карьеру построить, хочу бороться с такими как ты. С недолюбленными мальчиками, которые считают, что им все можно.

— Круто. А мне ты это зачем говоришь?

— Наверное, чтобы дать понять, что я не хочу связывать с тобой свою жизнь. Я не хочу видеть тебя, говорить с тобой и тем более встречаться с кем – то из твоих родственников. Я уйду в другой вуз, Данте. Лишь бы никогда с тобой больше не сталкиваться. А деньги твоему отцу я обязательно верну, когда стану высокооплачиваемым адвокатом и стрясу деньги с очередной мажорской рожи.

— Душно стало.

— Что?

— Душно, говорю от твоего пафоса.

— Думай, что хочешь. Живи, как хочешь. Но ко мне больше не приближайся, — оставляю его стакан и слезаю с барного стула. Иду гордая, довольная собой, как никогда. Я закрою эту страницу. Я буду совершать поступки не из — за Данте, а только из-за себя.

Пишу сообщение Леону, что возвращаюсь в Россию, и мы больше не увидимся. Беру такси до его квартиры, чтобы собрать свои вещи.

Становится легче. Дышать, думать, чувствовать. Словно все это время мою грудь стягивали сомнения, стягивала боль, а теперь стало проще… Ну кто молодец? Люба молодец…

Мимо такси на огромной скорости мчит спорт кар. Ярко желтый, как уходящее солнце в ночи. Водитель ругается по-немецки, а я лишь надеюсь, что Данте не сядет за руль пьяным. Чтобы между нами не было, смерти я ему не желаю.

Плачу водителю наличкой и иду к подъезду. Поднимаюсь на этаж, открываю дверь своим ключом. Сегодня уехать или выспаться?

Иду по гостиной к своей комнате, как вдруг вспыхивает огонь от зажигалки. Дергаюсь от испуга, когда напротив панорамного окна стоит с сигаретой Данте, охваченный дымом.

Застываю в испуге, не зная, как быть и что говорить. Безумное дежавю кульбитом отдается в области груди. Мы снова одни в квартире. Но сейчас я еще могу сбежать. Есть шанс.

Дергаюсь в сторону двери, гонимая животным страхом перед хищником, уже открываю двери, но твердое тело буквально вбивает меня в нее, закрывая.