Книга Клеймо мажора, страница 89 – Любовь Попова, Елена Гром

Отец сообщил обо всем этом за завтраком в нашей квартире в Берлине, где недалеко живет настоящая мать нашего Макса. Блять, не спрашивайте, как это произошло? Просто смиритесь.

— Ты, кстати, можешь не ехать.

— И пропустить такое шоу? Она не знает.

— Чего не знает? — не понял отец, а мама нахмурилась.

— Эта ваша Люба не знает, что вы с Леоном родственники?

— Неа. Представляешь ее лицо? – откидываюсь на спинку сидения и начинаю ржать.

— А ты к этому имеешь отношение? — Максим включается в разговор. – Люба не из тех, кто охотится за богатыми.

— Да. Именно поэтому уже встречалась с двумя такими. Да еще и из одной семьи.

— Я не это спросил, Дан.

— Не имею. Мне давно на нее плевать. Надеюсь, тебе тоже. Или что, на горизонте появилась роковая красотка, и ты сразу воспрял духом?

— У меня есть девушка.

— Да, но первые никогда не забываются, верно?

— Мальчики, мне уже не нравятся ваши намеки и разговоры. Дан, я требую от тебя уважения к ней, несмотря на все пережитое. Она же ничего вам не должна? Вы расстались, какие претензии?

— Никаких, мам, ты чего? Пусть трахается, с кем хочет.

Маме хоть и неприятно это слышать, но она давно живет в мужской компании и привыкла к грубостям.

— Ну, вот, я надеюсь, что так ты и думаешь, и не будешь ломать девушке жизнь своими грязными намеками.

— А что ты так о ней печешься? — возникает отец, а мама смотрит на него так, словно он нерадивый ученик. – Она, между прочим, так и не отдала мне пять миллионов.

— Какие пять миллионов… Зачем ты ей их отдавал? -

Мы с Максом переглядываемся. Он тоже не в курсе.

— Блин, опаздываю, важный звонок.

— Платон! — поднимается за ним мама — О чем речь?! Вернись немедленно!

Именно в этот момент, словно по закону подлости, начинает орать наша сестренка Лили, которая играет за своим столиком.

— Данте, о чем речь?

— А я тут при чем?

— Присмотри за сестрой, — поднимается она и идет за отцом, а я у меня холодом спина покрывается. Она подумает, что и отец с Любой спал, а значит, ему придется сказать правду. Меньше всего я хотел бы увидеть в глазах матери осуждение, но очевидно придется.

Для отца всегда отношение матери было важнее любых тайн. Погода в доме, и все такое.

— Дан, зачем он Любе деньги давал?

— Я попросил, — пожимаю плечами. – В долг, так сказать.

— И это не связано с тем, что тебя лишали денег?

— Нет, конечно.

— Дан, — повышает голос, резко осмелевший Максим. После расставания с Любой он прям взялся за себя. Пошел в спорт, нашел девушку.

Все себе что-то доказывает.

— Данте! — орет мама, а я поднимаю Лили на руки, как щит.

— Только не бей.

— В кабинет, живо! Ты мне сейчас все расскажешь.

— Мам, это дела минувших дней.

— Максик, возьми Лили, пожалуйста, — елейно произносит мама, и Макс тут же ее слушается. Максик… Еще в жопку его поцелуйте, блять.

Передаю сестру Максу и иду за мамой в кабинет на разбор полетов.

Дверь за нами закрывается, отрезая нас от недовольного голоса Максима и хохота Лили. Мама кивает на кресло, напротив которого садится сама. Взгляд прямой и разочарованный. Сажусь медленно, не зная, что именно отец ей рассказал, и как начать оправдываться. А может, наоборот, обвинить ее в недостатке внимания? Хотя это совсем будет по-детски.

Она могла начать кричать, отчитывать или задавать провокационные вопросы. Меньше всего я ждал слез. Она закрыла глаза и начала плакать. Горько так, на разрыв.