Книга Клеймо мажора, страница 20 – Любовь Попова, Елена Гром

— Ого, Люб. У нас какой-то праздник сегодня?

— На тебя не угодишь. То плохо выгляжу, то слишком хорошо.

— Настроена ты, смотрю, воинственно. Какие планы?

— Не быть жертвой. Как тебе?

— По-моему, идеально. А подробностями поделишься?

— Когда сама их придумаю, — поднимаю взгляд на Асю, а та хохочет. Мы, смеясь, выходим из комнаты, спускаемся на первый этаж. Высокие каблуки не самый мой привычный вид обуви, но сегодня я обязана была их надеть.

На улице ищу глазами машину Данте, но ее нигде нет. Он тоже что-то задумал, раз поселился в общаге, ну, или сделал вид. Других причин его тут присутствия я не вижу. Мне теперь надо найти Данте раньше, чем он воплотит свой план в жизнь, а до этого… Иду в институт, чувствуя на себе липкие взгляды. Хочется прикрыться, надеть балахон, но я только вздергиваю подбородок и шагаю дальше, стараясь делать вид, что мне приятно такое внимание.

Еще три дня назад, пожалуй, да, сегодня все иначе.

На кафедре прошу листок. Звоню в банк и выясняю, какую сумму за меня внесли. Действительно, со счета некоего сталелитейного комбината поступил довольно объемный платеж. Я пишу расписку на эту сумму и фотографирую ее. Возможно, я совершаю ошибку. Возможно, мне нужно быть более меркантильной, но гордость перевешивает, и я все-таки набираю отца Данте.

— Любовь, добрый день. Данте снова доставляет вам проблемы?

Его существование одна большая проблема.

— Я сейчас отправлю вам фотографию. В ответ попрошу прислать мне номер счета, на который я смогу отправлять вам деньги. И в следующий раз, когда решите заняться благотворительностью, спросите, нуждаются ли в ней.

В ответ раздается молчание.

— Я лишь хотел загладить вину сына.

— Может, стоило при этом как-то его проучить, а то получается, что он остался при своем, а я внезапно не по своей воле стала представительницей древнейшей профессии.

— Я на это не намекал.

— Нет, конечно. Вы просто купили мое молчание.

— Ну, какое молчание, Люба? Хотели бы вы пойти в полицию, вы бы пошли сразу. Сейчас даже говорить об этом глупо. И я наказал Данте. Я лишил его всех привилегий сына богатых родителей.

— Не поняла, — все тело замирает, я даже встаю, словно это позволит лучше осознать полученную информацию. – Вы лишили его денег?

— Именно. Надеюсь, это послужит ему уроком, как думаете?

— И при каких условиях вы их вернете?

— Вы меня не знаете, но я не меняю своих решений. Он либо отправится в Усть Горск, либо останется в Москве, но без моей поддержки.С другой стороны,если вы скажите мне, что он все осознал и вы его простили, возможно прощу и я...

Мысль витавшая последние несколько часов оформляется в конкретную идею. Гениальную на первый взгляд, но очень опасную.

— Не забудьте номер счета мне прислать. Я не хочу быть вашей должницей.

— Хорошо, Люба, всего доброго.

Я выключаю телефон, пока мозг все еще обрабатывает слова отца Данте. Обалдеть. Это прямо интересно. И я почти уверена, что Данте долго не выдержит, и скоро ему предстоит вернуться на родину. Ведь деньги исчезнут из его регулярного рациона, но и секс.

Я выхожу из кабинета профсоюза и иду искать Данте. Он стоит в компании своих друганов и местной фифы Шальновой возле аудитории по предмету гражданское право.

Мне надо немного времени, собраться с духом, но я все же решаюсь.