Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 78 – Алёна Невская

Улавливаю в его голосе нотки отчаяния. Он всегда близко к сердцу принимал, когда какая-нибудь девчонка предпочитала меня ему, но мне двадцать четыре, а не девятнадцать, я опытнее, увереннее в себе.

— Сбавь обороты! Не тебе мне указывать, что я должен делать! — пытаюсь остудить его пыл.

— Ты будешь спать с девчонкой, с которой спал я? Неужели баб мало?

Эти слова задевают меня за живое, но я кидаю ему:

— Без тебя разберусь!

— Я люблю ее! Она моя девушка! Не стой на моей дороге!

Ничего не отвечаю и быстро иду прочь. Всю дорогу до станции в голове крутятся его слова: «Ты будешь спать с девчонкой, с которой спал я? Неужели баб мало?».

Все чудесные моменты сегодняшнего дня и наших прошлых свиданий не дают мне покоя, но больше всего то, что она спала с моим братом. Я чувствую, что это та единственная преграда, которую я не могу перешагнуть.

Уже приехав домой, в скверном настроении, я долго лежу на своей постели и думаю, что написать ей и как, не объясняя причину, порвать наши отношения, и не придумал ничего лучше, как обмануть ее.

«Уезжаю на неопределенное время. Всего тебе хорошего».

Очень скоро наступила поздняя осень. Длинная, дождливая и серая. Она демонстрировала мне все свои бесчисленные оттенки и навевала тоску в мое и так невеселое сознание.

С того дня, когда я последний раз видела Андрея, прошел целый месяц, и не было ни дня, да что там дня — не было пары часов в моей жизни, чтобы я не вспомнила о нем.

Он жил во мне…

В моей голове, которая постоянно заставляла думать о нем, о том, что бы сделал или как сказал Андрей; в моей памяти, которая бережно хранила его образ и легко воссоздавала его, лишь стоило закрыть глаза; в моих воспоминаниях, которыми был напичкан наш дом и которые то и дело проецировали счастливые моменты, что нас связывали; в Ане, которая часто говорила «давай позвоним папе»; в моем сердце, которое мгновенно учащало свой темп, если что-то напоминало или кто-то упоминал о нем. И даже несмотря на то, что я прекрасно помнила, что он изменил мне, я продолжала его любить вопреки всему, даже здравому смыслу.

Я открыто не признавалась даже себе, но каждый день я ждала, что он приедет, покается в своем решении расстаться, расскажет, какой черт его дернул связаться с этой Анжелой, и будет умолять меня простить его, но время шло, а Андрея все не было.

Я надеялась, что это ужасное, отвратительное недоразумение, и оно временно, но в жизни нет ничего более постоянного, чем временное.

Когда случайно от дочери узнала, что папа приезжал в Вырицу, и она играла с ним, а он опять не зашел ко мне, поняла, что это точно конец. И мой мир окончательно рухнул.

Наступили черные дни одиночества, когда живешь и понимаешь, что впереди только темнота. Кто-то пытался вырвать меня оттуда, размахивал руками, что-то говорил, убеждал, уверял, но я понимала — это все ложь и завтра не станет светлее, потому что в моей жизни больше нет моего солнца!

С того момента я стала существовать, даже не пытаясь убедить себя, что все пройдет и наладится.

Я знала, что этого не будет.

Это был конец.

Конец всему.

Внутри меня как будто что-то погасло или сломалось что-то очень важное, что-то, что невозможно было починить, и я опустила руки, провалилась в бездну отчаяния, пока вдруг однажды, не напившись с горя с Юлькой, я не почувствовала, как дурманящий напиток перепрограммировал что-то в моей голове и пусть ненадолго, но отключил чувства и притупил боль.