Книга Несговорчивый профессор, страница 50 – Алёна Невская

— А как ты завтра пойдешь на работу? — спрашивает она, уже помогая мне стаскивать с нее футболку.

Я смотрю на нее — распустившиеся светлые волосы, запрокинутое лицо, полузакрытые глаза, полные желания и доверия. Моя катастрофа. Мой ураган. Моя будущая жена.

— Сейчас каникулы, — напоминаю я, снимая с себя рубашку. — А я, как заведующий лабораторией и профессор, имею право устроить себе пару дней выходных. По семейным обстоятельствам.

Лиза открывает глаза. В них вспыхивает понимание, а потом — тот самый вызов, который я помню с самого начала.

— И это значит? — переспрашивает она, обвивая меня ногами.

Я наклоняюсь к ней так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Это значит, — говорю я тихо, отчетливо, вкладывая в каждое слово всю свою накопившуюся страсть, всю нежность, всю безумную решимость, — что ты моя. Полностью. Безоговорочно. На ближайшие сорок восемь часов… и на всю оставшуюся жизнь.

Лиза не отвечает словами. Ее ответ — это поцелуй, в котором нет уже ни страха, ни неуверенности. Только согласие. Только «да». Только мы.

А за окном темнеет зимний вечер, и где-то там, в большом мире, еще копошатся сплетни и интриги, но здесь, в этой маленькой вселенной из нас двоих, все только начинается. И для начала — у нас есть целых двое суток.

Мой мир больше не кристаллическая решетка. Он — аморфная, динамичная, постоянно меняющаяся структура, но в этом нет ничего страшного. Бывает странно и неожиданно. Иногда неудобно, но точно не страшно.

Утро начинается не с мысленного построения маршрута дня, а с ее дыхания на моей груди. Тихого, ровного, иногда прерывистого, когда ей что-то снится.

Потом с совместного завтрака и поцелуев, грозящих перейти в нечто более откровенное.

В институте же я до сих пор ловлю колкие взгляды и слышу шепот за спиной. «Женился на студентке». «Скандал замял». «Удивительно, а казался таким принципиальным».

Раньше бы это въелось под кожу, как кислота, разъедая изнутри. Сейчас — отскакивает, как мячик пинг-понга от стола, потому что я не зацикливаюсь на мелочах, потому что вечером я возвращаюсь не в тихую студию состопками бумаг, а в квартиру, где пахнет ее духами, моим кофе и чем-то новым, общим — смесью наших жизней. Где на моем рабочем столе рядом с чертежами новой горелки лежит забытая ею фиолетовая заколка для волос, где она вечно таскает мои ручки, а потом так мило извиняется.

Лиза больше не моя студентка. Она все-таки не выдержала повышенного внимания к нам и перевелась в другой вуз.

— Не хочу искушать судьбу и твоих завистников, — заявила она с той самой моей любимой улыбкой и добавила, глядя мне прямо в глаза: — И не хочу, чтобы кто-то когда-нибудь решил упрекнуть меня, что ты поставил мне тройку из жалости, и вообще я учусь с помощью твоих преференций.

Гордая. Упрямая. Моя.

Иногда ночью я просыпаюсь от ее беспокойного движения. Она ворочается, бормочет что-то, и тогда я просто притягиваю ее ближе, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется в моих объятиях.

В эти моменты я думаю о том, что моя прежняя жизнь, мои диссертации, звания, графики, кристаллические решетки — все было лишь подготовкой. Сложной, изматывающей, но подготовкой к единственному, самому важному и совершенно неконтролируемому эксперименту. К ней.