Книга Его одержимость, страница 121 – Эмилия Грин

— Какие, например?

— Пик Хан-Тенгри на границе Казахстана и Кыргызстана. Слышала о таком?

Расценив мое неловкое молчание за ответ, Вадим продолжил.

— К слову, он почти семь тысяч метров. Потом был пик Ленина в Таджикистане – он тоже чуть больше семи, - буднично загибая пальцы, - В Средней Азии я покорил пик Исмаила Сомони – почти семь с половиной тысяч метров. Просто попробовал – понравилось, и больше без гор жить уже не смог, - он отставил щипцы и потянулся за солонкой.

— Но ты так и не рассказал про Эверест? – нетерпеливо ерзая на высоком барном стуле, напомнила я.

— Да, точно. Спустя почти пятнадцать лет восхождений, получив третий разряд по альпинизму, я решил, что пора на Эверест, но в первую попытку вернулся оттуда с обморожением… - обреченный смех, - Ничего необычного. Всего лишь разыгралась непогода, и я отстал от группы, сбившись с пути.

— Спасибо гиду, который вернулся за мной, и впоследствии помог спуститься вниз, потому что сам бы я уже не справился. Честно говоря, я чудом выкарабкался, - посолив мясо крупной солью, Вадим пристально посмотрел мне в глаза, - После 8000 метров из-за недостатка кислорода человеческий организм начинает разрушаться. В тот мой поход я видел, как два человека заснули там навсегда. Жертвоприношение Эвересту.

— Жертвоприношение… Звучит жутко.

— Недаром еще Эверест называют обителью богов, - мрачный смешок, - а Тибетское название Джомолунгмы – Мать Богов. Говорят, покорившим ее, гора отдает часть своей магической силы.

Сейчас у него в глазах мелькнуло нечто новое, обычно прячущееся в ворохе мстительных огней, которыми он прикрывался, будто броней. Собственно, только броню и ложь я и видела все это время…

А теперь впервые по-настоящему заглянула ему в душу, обнаружив там совершенно другого человека.

— Чуть не помер, и снова туда полез? – я откашлялась.

Вадим хмыкнул, ловко перекладывая один из стейков на тарелку.

— Да. Через год. Только все это время я активно готовился. Занимался спортом, и, главное, учился правильно дышать, адаптируясь к гипоксии.

— Ты сказал, что, покорив эту вершину, почувствовал скуку? – напомнив произнесенные им в кабине вертолета слова, я почувствовала, как внутри что-то не монтируется, не сходится…

— Ага, - Вадим пожал плечами, - Покорять больше стало нечего. Есть, конечно, еще немало привлекательных вершин. Однако ни одна из них не обладала для меня столь сакральным значением. Поэтому вернувшись с Джомолунгмы я сосредоточился на других делах, поддерживая свою страсть к восхождениям на Алтае.

— Ты так любишь горы, что даже построил себе жилище в горах… - подытожила я, сложив руки на груди.

— Вера, это не горы, так… - он улыбнулся, поставив передо мной тарелку с идеально прожаренным стейком, - Тебе надо лучше питаться. Совсем бледная.

На некоторое время мы сосредоточились на еде, похоже, каждый погрязнув в своих мыслях.

Я вновь подумала о его таинственной сестре, пытаясь самостоятельно ее вычислить. Внезапно у меня в мозгах что-то щелкнуло, и все детали картинки будто встали на свои места.

— Это ведь Юля? – едва слышно спросила я, отодвигая от себя тарелку.

Белиал вопросительно приподнял бровь, и я уловила песчинки интереса в двух его мистических обсидианах.

— Твоя сестра? Вчера я случайно подслушала часть вашего разговора… Это ведь Юля? Я права?!