Книга Спорим, не отвертишься?, страница 89 – Мари Скай

— Ты тоже. — Я касаюсь губами его ключицы, чувствуя соленый привкус кожи. — Мой муж.

Мы занимаемся любовью неспешно, тягуче, как дорогой мед. Каждое прикосновение — откровение. Каждый вздох — признание. Каждый взгляд — обещание вечности. В этой ночи нет места прошлому — только настоящее, только мы вдвоем.

— Я люблю тебя, Алиса, — шепчет он в момент наивысшей близости, глядя мне прямо в душу.

— Я люблю тебя, Александр, — отвечаю я, чувствуя, как внутри взрывается сверхновая звезда.

Мы кончаем почти одновременно, не разрывая зрительного контакта, и падаем в объятия друг друга, обессиленные и счастливые. Под мерцающий свет камина мы засыпаем, переплетясь руками и ногами. Навсегда.

Я просыпаюсь от того, что луч солнца нагло щекочет веки. Открываю глаза — Саша сидит рядом в кровати, а перед ним целый поднос с завтраком: круассаны, свежие ягоды, кофе и маленький букетик полевых цветов (откуда он их взял зимой?).

— Доброе утро, жена, — сияет он.

— Доброе утро, муж, — улыбаюсь я, потягиваясь.

— Как спалось на супружеском ложе?

— Отлично. Места много, а я все равно прижалась к тебе. А ты?

— Я почти не спал, — признается он с нежностью. — Лежал и смотрел на тебя. Думал о том, как мне повезло.

— Поэт, — смеюсь я.

— Я же говорил — я не поэт. Я реалист. А реальность такова, что ты — лучшее, что было в моей жизни.

— Врешь ты все. Самый настоящий поэт.

Он смеется, ставит поднос на тумбочку и нависает надо мной.

— Завтракать будешь?

— Сначала ты.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Круассаны обреченно остывают. Но есть вещи, которые важнее еды.

Мы занимаемся любовью под лучами зимнего солнца, пробивающимися сквозь окна, и это прекраснее всего на свете. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение этого нового дня нашей совместной жизни.

— Алиса, — шепчет он потом, когда мы лежим в мокрой от пота простыне, и я рисую узоры у него на груди. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что согласилась стать моей женой. За то, что поверила мне вчера, когда любая другая устроила бы скандал. За то, что ты просто есть. Моя. Рядом.

— Это я должна тебя благодарить, — отвечаю я, целуя его в плечо. — За то, что не сдался, когда отец пытался нас рассорить. За то, что боролся за меня. За то, что любишь так сильно, что это чувствуется на расстоянии.

— Мы друг друга выбрали, — повторяет он, прижимая меня к себе крепче.

— Мы друг друга выбрали, — отзываюсь я.

Мы лежим обнявшись, слушая стук сердец, и я понимаю: каждый мой страх, каждая слеза, каждая бессонная ночь — все это привело меня сюда. К нему. К нам. И это стоило каждой минуты боли.

Мы сидим на террасе нашего загородного дома, укутавшись в один огромный плед. Осень окончательно сдала позиции, и зима дышит в лицо колючим холодом. Но нам жарко — потому что мы вместе, потому что под пледом его рука греет мой живот.

— Саша, — говорю я, глядя на голые ветки деревьев.

— Ммм? — он читает какую-то книгу, но сразу откладывает ее, услышав интонацию моего голоса.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Он напрягается мгновенно. Война с моим отцом и вчерашний визит бывшей сделали его гиперчувствительным к плохим новостям.

— Что-то случилось? Говори сразу.

— Случилось. — Я беру его за руку и чувствую, как у самой ёкает сердце от счастья. — Только я сама не знаю, радоваться или бояться. Это так волнительно.