Книга Спорим, не отвертишься?, страница 64 – Мари Скай

— Что же делать? — спрашиваю я, чувствуя себя маленькой и потерянной девочкой.

— Ждать, — пожимает плечами адвокат. — Завтра суд. Я сделаю всё возможное, чтобы убедить судью в невиновности Саши и отсутствии риска, что он скроется. Но ночь он проведет в камере предварительного заключения. Это неизбежно.

— Целую ночь… — шепчу я. — В камере… Господи…

Руслан провожает адвоката и возвращается ко мне. Я сижу на том же месте, сжимая подушку Саши.

— Я не выдержу этого, Руслан, — шепчу я, и слезы текут по щекам уже неостановимо. — Он там… один… в этой холодильной камере… А она, эта тварь, спит сейчас в своей постели и улыбается.

— Выдержишь, — Руслан садится рядом и кладет руку мне на плечо. — Алиса, ты сильная. Я всегда это знал. Ты должна быть сильной сейчас. Ради него. Слышишь? Ты должна держаться. Завтра будет суд, потом мы найдем эти пять миллионов, потом докажем ее вину. Это марафон, а не спринт. Ты сможешь.

Я киваю, вытирая слезы тыльной стороной ладони, но внутри — зияющая пустота.

Ночью я лежу в нашей постели. Одна. Зарываюсь лицом в его подушку, вдыхаю его запах — запах его шампуня, его кожи, его сигарет, который я всегда любила. И плачу. Плачу навзрыд, уткнувшись в подушку, чтобы Руслан в соседней комнате не слышал. Плачу так, как не плакала никогда в жизни — горько, безнадежно, от ужаса и бессилия.

В три часа ночи телефон в моей руке вибрирует. Сообщение. С незнакомого номера.

«Любимая. Это я, с телефона конвоира (разрешили одно сообщение). Не плачь. Я слышу, как ты плачешь сердцем. Я справлюсь, обещаю. Мы справимся. Помни главное: я тебя люблю. Больше жизни. Саша»

Я смотрю на экран сквозь пелену слез, и сквозь отчаяние пробивается тонкий лучик света. Он думает обо мне. Там, в камере, он думает не о себе, а обо мне. Это придает сил.

Дрожащими пальцами я набираю ответ:

«Я люблю тебя. Ты моя жизнь. Держись, я придумаю что-нибудь. Я достану деньги. Я вытащу тебя. Я ни за что не сдамся. Твоя Алиса».

Отправляю и жду. Но ответа нет. Телефон молчит.

Я сворачиваюсь клубочком, обнимаю его подушку и закрываю глаза. Сон не идет. Перед глазами мелькают картинки: его улыбка, его наручники, ее торжествующее лицо. Я знаю, что завтра будет новый бой. И я буду драться. Ради него. За него.

Мысль о том, что я не одна, что он любит меня, становится моим якорем в этом бушующем море. Я должна выстоять.

Утро встретило нас серым, тяжелым небом, которое, казалось, давило на плечи. Мы едем в суд втроем: Руслан, я и адвокат Игорь Борисович, пожилой мужчина с цепким взглядом и стопкой папок в руках. В машине стоит тишина, нарушаемая только шумом мотора. Руслан нервно барабанит пальцами по рулю, я сжимаю в кармане пальто маленькую иконку Николая Чудотворца, которую бабушка когда-то сунула мне «на счастье». Молилась ли я когда-нибудь по-настоящему? Наверное, нет. Но сегодня я мысленно кричу всем богам, чтобы они защитили его.

Здание суда — старая сталинская постройка с высокими потолками и облупившейся краской на стенах. Внутри пахнет сыростью, пыльными бумагами и казенным мылом. Мы проходим через рамки металлоискателей, и резкий звон заставляет меня вздрогнуть.

Зал заседания оказывается маленьким, каким-то камерным и душным. Скамьи из темного дерева, высокий судейский стол, клетка для подсудимых — металлическая, отгороженная прутьями, и от одного ее вида у меня холодеет внутри. Садясь на жесткую скамью, я чувствую, как вспотели ладони.