Книга Спорим, не отвертишься?, страница 54 – Мари Скай

— Правда, — отвечаю я. — Теперь всё хорошо.

Когда Саша возвращается в комнату, я и дед сидим за столом, как старые приятели. Чай давно остыл, но пирожные мы почти прикончили. Дед, улыбаясь в усы, травит байку про то, как в молодости ухаживал за бабушкой, и я искренне смеюсь, представляя его, тогдашнего, отчаянного и влюбленного.

— Что здесь происходит? — голос Саши с порога звучит так растерянно, что я чуть не прыскаю со смеху. Он стоит с двумя чашками кофе, которые, видимо, нес нам, и хлопает глазами.

Дед крякает, отставляя чашку. — Твоя невеста, внук, меня очаровала. — Он подмигивает мне, и я чувствую, как краска заливает щеки. — Поздравляю. Ты сделал правильный выбор. Впервые в жизни.

Саша переводит взгляд на меня. В его глазах — целая буря: удивление, надежда и какой-то мальчишеский испуг. Я улыбаюсь ему самой теплой улыбкой, на которую способна.

— Ты ему рассказала? — тихо спрашивает он, ставя кофе на край стола.

— Всё, — киваю я. — Честно.

— И он… — Саша не решается договорить, боясь спугнуть удачу.

— Он не лишает тебя наследства, — дед, как всегда, режет правду-матку. — Но денег пока не дам. Ни копейки. Будешь работать, как нормальный человек. Иди, устраивайся на нормальную работу, крутись сам. Пока не докажешь мне и, главное, самому себе, что ты чего-то стоишь без моего золотого парашюта.

Саша замирает. Смотрит на деда, потом на меня. В комнате повисает тишина, в которой слышно, как тикают старые часы в углу. И вдруг его лицо озаряет такая счастливая, широкая улыбка, какой я у него еще не видела.

— Дед, ты серьезно? — переспрашивает он, и голос его срывается от нахлынувших чувств.

— Абсолютно, — усмехается тот, но в глазах у него — тепло. — И еще одно. Если ты обидишь эту девочку, я тебя своими руками придушу. Понял? Она не чета тем пустышкам, которых ты раньше приводил.

— Понял, — выдыхает Саша. Он в два шага пересекает комнату и крепко обнимает деда. — Спасибо. За всё.

— Не за что, — дед хлопает его по спине, но я вижу, как он растроган. — Ладно, идите. У вас, наверное, дел невпроворот. А я старый, мне отдыхать пора. И завтрак мне тут не нужен, забирайте свои кофе.

Мы прощаемся, и я чмокаю деда в колючую щеку. На улице уже вечереет, воздух в саду густой и сладкий от цветущих трав.

— Не верится, — тихо говорит Саша, беря меня за руку. Его ладонь горячая и чуть влажная. — Ты это сделала. Ты его очаровала. Я думал, будет скандал, битье посуды…

— Я просто была собой, — пожимаю плечами. — Рассказала, что думаю. Наверное, он давно ждал, что кто-то скажет ему правду.

— Этого достаточно, — он останавливается и притягивает меня к себе, прямо посреди дорожки. — Слышишь? Этого всегда достаточно. Ты — это всё, что мне нужно.

— Саша… — шепчу я, уткнувшись носом ему в грудь.

— Я люблю тебя, Алиса.

— Я люблю тебя, Александр.

Мы целуемся в саду, под сенью старых лип, и я чувствую, как тает последний холодок страха где-то в груди. Мы справимся. Всё будет хорошо.

В загородный дом мы возвращаемся, когда совсем стемнело. Журналисты у ворот исчезли — видимо, устали ждать сенсаций и разъехались по более теплым местам. Телефоны, которые мы наконец-то рискнули включить, сначала взорвались уведомлениями, а потом покорно замолчали.