Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 18 – Алекс Стар

Он делает шаг внутрь и так же бесшумно закрывает дверь за собой. Комната снова погружается во мрак, но теперь он здесь. Я чувствую его присутствие каждой клеткой своего тела. Слышу его дыхание.

— Я не могу, — он говорит срывающимся шепотом. — Я не могу лежать там и знать, что ты здесь. Совсем рядом. Я схожу с ума, Милана.

Он делает еще шаг, подходит к самой кровати. Я откидываю одеяло и сажусь, чтобы быть с ним на одном уровне. Глаза уже привыкли к темноте, и я вижу его лицо. Оно напряжено, мука застыла в каждой черте.

— Амир… — мой голос — это просто хриплый выдох.

— Молчи. Не говори ничего. Я боролся. Боролся до последнего. Но после сегодняшнего… Видеть, как он… — он не может договорить, его рука сжимается в кулак. — Я чуть не убил его. А потом… потом я вез тебя домой, и ты сидела вся такая маленькая и разбитая, и я понял. Что не могу больше. Это сводит меня с ума.

Он опускается передо мной на колени, прямо на пол, и его руки охватывают мои босые ноги. Его прикосновение обжигает даже через ткань пижамы.

— Я хочу тебя. Так сильно, что это больно. С самого первого дня. И мне насрать, что мы сводные. Мне насрать на все, Милана.

Его слова падают на меня, как раскаленные угли. Они обжигают, но это та боль, которой я жаждала. Слезы, которые я пыталась сдержать, снова подступают к горлу, но теперь это слезы облегчения.

— Я тоже… — выдавливаю я, и голос мой дрожит. — Я тоже тебя хочу. Все время. Меня пожирает изнутри, когда я вижу, как ты смотришь на других. Мне больно, что ты не хочешь меня.

— Не хочу? — он издает короткий, горький звук, похожий на смех. — Боже правый. Я чуть не взрываюсь от того, как я хочу тебя.

Одна его рука отпускает мою ногу и поднимается к моему лицу. Большой палец проводит по моей мокрой щеке, затем касается уголка губ. Дрожь пробегает по всему моему телу.

— Ты уверена? — его шепот почти неслышен, но в нем столько напряжения, что воздух трещит. — Если мы начнем сейчас… я не смогу остановиться. Я не смогу быть нежным. Я слишком долго ждал.

В ответ я не говорю ничего. Просто наклоняюсь к нему и своими дрожащими губами касаюсь его губ…

Этот легкий, почти невесомый поцелуй становится спичкой, брошенной в бензин. Он издает глухой стон и отвечает мне с такой стремительной, животной страстью, что у меня перехватывает дыхание. Его руки срывают с меня халат, и он оказывается на кровати, прижимая меня к матрасу всем своим весом.

Это то, чего я так боялась и так желала одновременно.

Его поцелуй жгучий, властный. Его язык вторгается в мой рот, с грубой ненасытностью голодного зверя.

Я тону в нем, отвечаю с такой же дикой жаждой, впиваясь пальцами в его волосы, в жесткие пряди на его затылке. Он пахнет ночью, взрослым мужчиной и чем-то неуловимо опасным.

Амир отрывается от моих губ, и его горячий рот опускается на шею, на ключицы. Он оставляет на коже влажные, жгучие следы, и я стону, запрокидывая голову.

— Амир… — бормочу я, уже не помня себя.

— Тише, — он шепчет мне на ухо, и от его горячего дыхания по спине бегут мурашки. — Я буду делать это медленно. Я постараюсь… Ты вся дрожишь.

Но его собственные руки дрожат, когда он стягивает с меня футболку, которую я надела после душа. Его ладони обхватывают мою грудь, и он замирает, глядя на нее почти с благоговением.