Онлайн книга «Бывшие. Скандальная беременность»
|
Хорошее оправдание. Открываю рот, чтобы согласиться, но закрываю его снова. Я — сторона заинтересованная, мое отношение к ситуации Маше и самой понятно. Вот интересно, если бы Семён был ребенком, когда Фомин пошел налево, как бы я поступила? При мысли о нем что-то сладко и болезненно сжимается в душе. Сволочь же! Сволочь! Снова отравил своим ядом… А я, дура, поверила! — А Фомин, гад, почувствовал, что мне малыша жалко. И бьет по-больному. Фотки деток присылает. В пеленочках, в распашоночках, в колясках. Невольно улыбаюсь. Нет, не от умиления действиями своего сына, а потому, что чувствую облегчение! Ничего они не расстанутся! Поругаются, повоюют и помирятся! И ребеночка сберегут! Как Макс радовался, когда узнал, что у него сын будет! Светился, как медный самовар. Всем друзьям хвастался. Имя выбрал сам. А как он нас из роддома встречал! Вся комната в цветах и воздушных шарах была! Вкусностей мне накупил. И, главное, ничего из купленного мне тогда нельзя было. И мама ему об этом говорила! А он все равно… Потому что очень хотел меня порадовать! И мы тогда были счастливы очень. Первую ночь вставали к малышу каждую секунду, дыхание его слушали, любовались им… Отвлекаюсь на собственные мысли. И перестаю слышать даже, что говорит Маша. Прихожу в себя только когда слышу свое имя. — Правда, Вера Ивановна? — говорит она и вопросительно смотрит на меня. — Маш, ты прости, я задумалась. Вспомнила Семена маленького. Как мы его в квартиру принесли. Первую ночь в доме вспомнила. Он когда рос, был такой болезненный, мы из больниц не вылезали. Макс работал, как проклятый, но каждый вечер к нам приезжал. Его даже в палату запускали, хотя вообще-то там с этим строго было. Потом оказалось, что он медсестрам деньги совал, чтобы, значит, с нами побыть. Приедет, берет Сёмку на руки и носит по палате. А я падаю на кровать и сплю, как убитая! Так вот целый день ждала, когда муж приедет. Девчонки смеялись, мол, некоторые ждут мужа, чтобы домашних вкусняшек поесть, а я, чтобы поспать! — Вредный был, да? Я тоже болела часто в детстве. Мама мне это постоянно высказывает. Эх! Наследственность у нас не очень, — кладет руку на плоский живот. Гладит. — Придется помучиться! Я с умилением смотрю на нее. Прям вот не терпится понянчиться маленького! И только открываю рот, чтобы это сказать, как раздается звонок в двери. У Маши опускаются плечи. — Мама приехала, — поясняет она. Ах, мама⁈ Вот ее я, как раз, и желаю увидеть сейчас! Сейчас я ей выскажу, как к аборту ребенка подталкивать и к разводу! — Зови маму! Сейчас я ей пару ласковых скажу! Но Катя, видимо, в пороге замечает мои кроссовки. Потому что, пошептавшись с Машей в прихожей, неожиданно громко объявляет: — Ой, дочь, мне некогда сегодня! В новый салон на работу устраиваюсь! Подхватываюсь с места. Чуть ли не бегом выскакиваю к выходу. У меня настроение боевое — дальше некуда! Так просто не выпущу гадину! — О, Катерина! — сама про себя отмечаю, что говорю в точности также, как моя мать, но что поделать — гены пальцем не задушишь! — А что же ты, даже чаю не попьешь с нами? — Здравствуй, Вера! — опускает испуганные глаза. — Да мне тут позвонили… — Пять минут удели нам с Машей! Иначе я ведь с тобой поеду по твоим делам! — Ну, вот почему ты, Вера, так говоришь, будто мне на мою дочь плевать! — неожиданно возмущается Катерина. — Просто так сложились обстоятельства. |