Книга Бывшие. Скандальная беременность, страница 24 – Марьяна Громова

— Могла бы и не напоминать, что я уже такая древняя! — обиженно вздыхает мама. Но потом, повздыхав, все-таки начинает объяснять. — Да вот суп варю, смотрю в окно — сидит бедолага на ветке, орет дурным голосом. Думаю, дай заберу. Хоть один нормальный мужик в доме будет.

Бросает на Фомина презрительный взгляд. Вот ведь! И тут не удержалась, чтобы его не поддеть!

— Зоя Петровна, это — кошка, — с улыбкой сообщает примостившийся на табуретке в углу палаты Максим.

Непонятной окраски замурзанный кот (или кошка) трется об его ногу, с надеждой заглядывая в глаза.

— Чтоб ты знал, Максим, кошки рыжими не бывают. Только коты, — мама удостаивает его надменного взгляда.

— Хм. Ну, ладно, — соглашается Макс, почесывая кошке за ухом. — Пусть будет кот. Тем более, что это вам пристраивать его детенышей, а не мне.

— Каких еще детенышей? — пугается мама. Прижимает к груди загипсованную руку, как будто бы закрывается ею от нас и ото всех проблем.

— А таких. Это — кошка. Она беременна. И, вероятно, судя по поведению, вот-вот начнет рожать.

— Вера! — вскрикивает мама, бледнея. — Скажи ему, чтобы не говорил так больше. Мне что-то плохо!

Кошка ложится на пол у ног Фомина и, жалобно мяукая, начинает лизать свой, действительно, сильно выпирающий в такой позе, живот.

— Мам, может, доктора вызвать? — паникую я.

— Ага, — шепчет Фомин. — И акушера-гинеколога заодно.

— Верочка, что же делать? — плаксивым голосом начинает мама, бросая на меня жалостливые взгляды, а на кошку испуганные. — Нам же кошку нельзя в дом! У меня же аллергия!

— Ах, у вас же еще и аллергия! А что ж вы об этом сразу не вспомнили? Прежде, чем на дерево лезть! — потешается Фомин. — И зачем только спасали бедное животное? Все равно ей с детьми теперь на улице погибать…

— Макс! — хмурюсь я, глазами умоляя прекратить ее подкалывать.

Ясно, что у них с мамой всегда был такой вот ненормальный стиль общения, но сейчас все-таки ситуация несколько не подходящая для шуточек.

В палату заглядывает медсестра.

Кошка, как нарочно, начинает кричать громче.

— А это что у вас такое еще? Кошка здесь, в хирургическом отделении? Мир сошел с ума! А я на смену заступила только что, так ушам своим не поверили! Думаю, да ну, быть такого не может! А ну-ка, быстро выгнали животное отсюда!

— Ваша коллега, доктор, который операцию мне делал! Вообще-то разрешил коту остаться! — тут же бросается в бой мама.

— Так! Доктор смену закончил! Что он тут вам разрешал, я без понятия! А в его отсутствие я отвечаю за порядок в отделении. И не позволю, слышите? Не позволю, чтобы у меня тут, в стерильных, понимаешь, условиях, кошки рожали! Безобразие какое!

Медсестра покидает палату и, уходя, приговаривает о том, что сейчас примет меры и всем нам будет плохо.

Кошка кричит еще громче и жалостливее.

— Ахаха, — еле слышно смеется Фомин.

— Вера, мне плохо! — причитает мама.

А-а-а-а! Надо что-то делать!

Но что?

— Так, — решительно встает с табуретки мой бывший муж. — Так и быть, Зоя Петровна, пожалуй, я избавлю вас от этого животного…

— Как так «избавлю»? Я, между прочим, ради него жизнью рисковала! — страдальчески морщится мама.

— Я ее к себе в квартиру заберу. У меня же аллергии нет, слава Богу…

— Хм, — смягчается мама.

Выдыхаю. И даже позволяю себе послать ему короткий благодарственный взгляд. На который получаю в ответ задумчивый взгляд с прищуром.