Книга Жестокий никах: моя сестра заняла мое место, страница 56 – Мила Реброва

Я медленно встаю, накидываю халат и тихонько иду по коридору, заглядывая в детские комнаты. В комнате Саида всё тихо, аккуратно, он уже взрослый парень, недавно исполнилось пятнадцать. Его комната больше похожа на кабинет, на столе аккуратно разложены книги и тетради, всё на своих местах, так же, как в его мыслях и чувствах. Он невероятно похож на Касима: такой же серьёзный, внимательный, ответственный. И я каждый день горжусь тем, каким человеком он становится.

В соседней комнате тихо и уютно спят наши девочки. Старшая дочь, Айлин, недавно отметила своё четырёхлетие. Она такая же мягкая и спокойная, как и я сама. Даже во сне её личико выглядит серьёзным и задумчивым, словно она и сейчас размышляет о чём-то важном, а длинные реснички тихо вздрагивают при каждом вдохе.

Рядом с ней сладко посапывает Зарина, которой недавно исполнилось два годика. Она полная противоположность своей сестрёнки: неугомонная, живая, постоянно смеющаяся и заряжающая нас всех своим неиссякаемым весельем и энергией. Даже во сне Зарина кажется озорной, как будто ей снится что-то невероятно весёлое.

В маленькой отдельной кроватке, в которую Касим около семи утра осторожно отнёс из нашей спальни в детскую, тихо посапывает наша младшая дочь — двухмесячная Амина. Он всегда так делает, чтобы Амина не разбудила меня раньше времени, заботясь о моём отдыхе. Я смотрю на её крохотное личико, на нежные пухлые щёчки и едва заметную улыбку, и внутри меня снова разливается тепло и нежность. Именно её появление окончательно сделало нашу семью полной, наполнило наш дом тем счастьем, о котором я так долго мечтала и даже боялась надеяться.

Я тихонько закрываю дверь и прохожу на кухню. Касим стоит спиной ко мне, что-то готовит на плите. Подхожу ближе, обнимаю его сзади, прижимаюсь щекой к спине и закрываю глаза, наслаждаясь теплом его тела.

— Проснулась? — спрашивает он, чуть поворачивая голову ко мне и ласково улыбаясь. — Ты могла бы ещё поспать.

— Не могу, когда тебя нет рядом, — тихо отвечаю я, чуть сильнее прижимаясь к нему.

Он поворачивается ко мне, обнимает, глядит в глаза, и в его взгляде я снова вижу ту невероятную нежность и заботу, от которых каждый раз перехватывает дыхание.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спрашивает он, с той лёгкой тревогой, которую я всегда слышу в его голосе.

— Отлично, — я улыбаюсь и целую его в подбородок. — Не переживай за меня, любимый. Всё уже давно в порядке.

— Я знаю, — он чуть улыбается, осторожно убирая прядь волос с моего лица. — Но не могу перестать беспокоиться.

Мы стоим так ещё несколько минут, просто молча смотря друг на друга, и в этом молчании вся наша жизнь — такая долгая и одновременно такая короткая, наполненная невероятным счастьем и переживаниями, которые мы делили вместе.

Иногда я вспоминаю о своей прошлой жизни. Я больше не общаюсь ни с кем из своей семьи. Родители так и остались в прошлом, чужие, далёкие, холодные.

Ада…

Я случайно увидела её в центре Москвы, когда мы однажды были на прогулке всей семьёй. Она шла рядом со старым, некрасивым мужчиной, покорно держась за его руку. Мужчина этот выглядел почти беспомощным стариком, Ада была не столько женой, сколько сиделкой, вынужденной ухаживать за мужем и его болезнями. Детей у них не было, о чем я слышала от знакомых, и я не увидела в её глазах счастья или хотя бы спокойствия — лишь усталость, тоску и тяжесть прошедших лет. Меня тогда пронзило странное чувство, смесь жалости и отвращения, но больше я никогда не думала о ней и о прошлом.