Онлайн книга «Цветы барбариса»
|
Я, черт возьми, хотела, чтобы уже стало тепло. Как от его рук… Паркет в коридоре звенел под шагами, разнося их одиноким эхом под высокими потолками, швыряя о стены. Никто здесь не жил. И я не жила. Я просто осталась, чтобы продолжать без него. Зависла в воздухе, в щели между стеной и потолком. День девятый Становилось непросто. Будто вода поднялась по горло и каждое движение давалось с усилием. Приходилось преодолевать сопротивление. Я не плакала. Слезы были где-то за грудиной, как разъедающая изнутри гниль. Как скапливающийся гной в нарыве. Он рос, набухал, ныл, но никак не лопался… Я пыталась. Правда. Красила ногти и завивала волосы. Готовила ужины, которые не ела. Смотрела фильмы, которых не запоминала. Я спала урывками. Как же это выматывало. Хотелось уснуть крепко-крепко, чтобы забыться. Но во сне тоже поджидал Рома. И его горячие пронизывающие глаза. То целовал, то орал. То трахал, то топил в нежности. Я просыпалась измученная им, дрожащая, в поту. Шла в душ. И стояла там. Под струей. Пытаясь смыть с себя его. И тщетно согреться. У Макса не было для меня тепла. Ни у кого не было того, что было нужно мне. Только у одного чужака. Предателя. Я просто была. Как жалкая тень женщины, которую он когда-то любил. Если любил. День пятнадцатый Макс заказывал еду. А я думала о том, как Рома кормил меня с рук. Отвратными жирными сосисками. Которые я готовила себе здесь каждый вечер. Не потому, что вкусно… Макс присел рядом на диван, осторожно коснулся моей руки. — Ты стала молчаливой, — сказал он тихо. — Все в порядке? Болит еще? Болит еще. Рана на боку хоть и ныла, но понемногу затягивалась. В отличие от дыры в груди, что осталась после одного жестокого мальчишки. Я повернулась к нему, улыбнулась своей новой стеклянной улыбкой. — Все отлично. Просто устала. — Ну тогда пойдем ужинать, — он поцеловал меня в макушку, будто облегченно: не нужно возиться дальше с расспросами. Я сидела с ним за одним столом, смотрела, как он режет хлеб, и думала, что Рома бы не стал. Рома бы просто отломил. Глупо, резко, как себе, так и мне. И в этом был какой-то вкус. В этом была живость и честность, которых мне недоставало. Я помнила, как он плевался сквозь свои странные ругательства, если обжигал язык кофе. И это было забавно. Это было… настоящее. А тут будто макет жизни. Удобный. Бесцветный. День девятнадцатый Макс принес утренний кофе, аккуратно поставил чашку на прикроватную тумбу. На подставку. Его пальцы никогда не дрожали. Его поцелуи были мягкими и безжизненными. Секс с ним был тихой игрой в любовь. Без запаха, без крика. Пластмассовый. Я закрывала глаза и представляла другого. Хриплое дыхание, зубы на ключицах, дерганый выдох после грубого рывка. Я цеплялась за простыню, чтобы не вырваться из-под него, из этого липкого, вежливого соприкосновения. День двадцать третий Я смеялась за ужином в ресторане. Громко, так, что тряслись плечи, руки, идеально уложенные локоны. Макс решил, я оживаю. На самом деле, умирала. Каждая вспышка смеха сдирала кожу с груди, вскрывала нутро, будто консервную банку. Я отдавалась этому истошному смеху всем телом и разумом, позволяла подергивать меня, оглушать, только бы не чувствовать ничего кроме. День двадцать шестой Не выдержала. Выскользнула посреди ночи из квартиры в пальто поверх пижамы. Снег кусал щеки, лип к ресницам. |